Всем выйти из кадра! - Лилия Владимировна Волкова

задавать и с просьбами не обращаться, он решился спросить у арбалетчицы, как заряжать оружие и как стрелять. Но тут в студию пришли ведущие, и режиссёр по громкой связи объявил: «Готовность пять минут! Ведущие и гость – на точку! Всем лишним выйти из кадра!»

На время записи Матвей ушёл в противоположный от Дины угол. Во-первых, чтобы избежать вопросов о самочувствии. Во-вторых, до этого закутка было ближе, а сил двигаться не осталось. Сердце колотилось почти в горле, голова стала такой тяжёлой, что шея не выдерживала её веса. Матвей уселся на уже знакомое место возле деревяшки, прислонился к ней и закрыл глаза.

Он слышал всё, что происходит в студии, но издалека, как через толстое одеяло.

Вот Ирина рассказывает об истории арбалета, о его устройстве, о том, какие бывают арбалеты. Вот Юра вспоминает о Вильгельме Телле и связанной с его именем легенде: он попал стрелой в яблоко, лежащее на голове у сына. Вот Оксана говорит, что согласна положить яблоко на голову. И после паузы произносит: «…Юры». Тот притворно пугается, отказывается и просит Ирину показать, как правильно стрелять.

На звуке «бздынь!» Матвей открыл глаза. Арбалетная стрела торчала в самом центре мишени и вздрагивала. «В яблочко!» – воскликнул Юра, и запись закончилась.

Если б не команда, прозвучавшая по громкой связи, Матвей, может, и не встал бы – остался бы в этом пыльном углу навсегда или хотя бы до завтра. Но за время работы у него выработался условный рефлекс, как у собаки: слышишь команду режиссёра – идёшь и выполняешь.

Вставал он долго и мучительно, контролируя каждое движение. Поднять голову, подождать, пока она перестанет кружиться. Вцепиться в край деревянного куба, встать на колени, распрямить их, встать на ноги, поймать равновесие. Всё тело болело, руки и ноги были вялыми, как варёные макаронины. Наверное, так чувствуют себя столетние старики, которым до смерти – один вдох.

Фраза «Всем спасибо, все свободны!» не касалась администраторов, Матвей это усвоил с первого дня. Ведущие, операторы, осветители, редакторы, гримёры могут уходить, но администратор не должен покидать рабочее место, пока не наведёт порядок. «Ещё немного. Осталось чуть-чуть, и меня отпустят домой», – уговаривал себя Матвей, обводя студию глазами, в которых всё плыло.

Вокруг ходили люди, их разговоры и смех напоминали отдалённый гул. Аккуратно ступая, Матвей дошёл до деревянного щита, с усилием потянул на себя стрелу. Она нехотя рассталась с мишенью и легла в руку Матвея, указывая железным жалом в угол студии, где рядом с Диной стоял Магнето.

«Когда он только успел прийти? И что ему опять?..» – Матвей не успел додумать мысль, потому что из-за спины раздался голос Ирины:

– Матвей? Вы хотели рассмотреть арбалет и попробовать выстрелить. Можем сейчас, если у вас есть время.

Время было. Не было сил. И желания – тоже. Но он зачем-то пошёл в сторону Ирины и встал рядом с ней у стола, на котором лежал арбалет.

– Красивый, правда? Это мой любимый, я половину соревнований выиграла именно с ним. И сбалансирован отлично. Не очень лёгкий, но в руках замечательно лежит. Я раньше гимнастикой занималась, а потом получила травму, бегать не могла и попробовала пострелять из арбалета – так просто, для развлечения. И всё, пропала. Полюбила его на всю жизнь. Что в нём ещё хорошо – практически в любом возрасте можно начинать. Это вам не фигурное катание, где детишек с трёх лет мучают. В арбалетном спорте главное не возраст, а твёрдая рука и меткий глаз. Как у индейцев! А вот так взводят тетиву, смотрите. Не очень легко, но со временем приспосабливаешься. Берите, Матвей. Вот так. Только осторожно, не нажмите случайно на спуск, пока не прицелитесь как следует. Вы, кстати, отлично щит закрепили, он ещё не один выстрел выдержит.

Матвей держал арбалет, пытался целиться, но мишень, казалось, находилась на другом конце земли. Разве туда долетит стрела? Это очень, очень далеко: не дойти пешком, не доехать на метро, не долететь на самолёте. А Дина с Магнето – совсем рядом, в двух шагах. Оба стоят боком к нему, но даже в профиль лицо Дины выглядит расстроенным и злым. Магнето что-то говорит ей, она отвечает, резко и отрывисто…

От напряжения, от до сих пор горящих в студии софитов глаза Матвея начали слезиться, он прищурился и стал пристально вглядываться в радужный ореол, в центре которого сверкало хищное жало стрелы. Время разбилось на мгновения, на осколки, каждый из которых глубоко впивался в память.

Дина хочет уйти.

Магнето хватает её за руку, пытаясь задержать.

Она вырывается и бросает ему в лицо что-то гневное.

Он отвечает с кривой ухмылкой – и Дина с размаха бьёт его раскрытой ладонью по щеке.

И сразу после этого кто-то, не Матвей, нет, а кто-то другой, неизвестный и незнакомый, плавно нажал на спусковой крючок арбалета.

Глава 7. Дождь

ронзительное «Матве-е-ей!» до сих пор звучало у него в ушах. Кто это был? Дина? Ирина? Обе сразу? Ирина, наверное, стояла сзади, а Дину он видел – белое лицо, черные провалы глаз, искривлённые криком губы. Она испугалась. Он не попал в неё? Он не мог попасть в Дину! А в того, кто стоял рядом?..

Сколько времени прошло с того момента, как он ушёл из телецентра? А точнее, выбежал – так быстро, как только мог. В студии ему что-то кричали в спину, но он не остановился и не обернулся. Только подбежав к охраннику на входе, вспомнил о пропуске, начал суетливо тыкаться во все по очереди карманы. Нашёл!

Проездной тоже был при нём, в нагрудном кармане куртки, но толпа его пугала, и он пошёл пешком через парк, по тускло мерцающим лужам, под деревьями, с которых на голову падали мёртвые листья и крупные холодные капли. Когда промокшие кроссовки стали совсем тяжёлыми, а ноги уже не могли сделать ни шагу, он сел на скамейку, скорчился, обняв себя за плечи, чтоб не так сильно била дрожь. Это не помогло. Его колотило и дёргало, то ли от холода, то ли от мыслей о том, что он натворил. Прыгали колени, тряслись губы, даже в животе что-то конвульсивно содрогалось. Сделать с этим ничего было нельзя, и он перестал пытаться. Он просто останется тут и однажды исчезнет, превратится в дождь, в темноту, в ветер.

Мимо прошла компания из нескольких подвыпивших парней. Один из них, заметив неподвижную фигуру на скамейке, подошёл поближе.

– Эй,