Вейся над нами - Александр Ефимович Власов

небольшой деревни на реке Хуанхэ приходились друг другу родственниками. Это было очень выгодно помещику. В неурожайные годы многие умирали от голода. Но помещик не терпел от этого убытка, хотя большинство жителей деревни значилось в списке его должников. С мертвых, конечно, не взыщешь. Но закон разрешал переносить долги на родственников умершего. И помещик не забывал пользоваться этим правом.

Долги никогда не уменьшались. Наоборот, они росли из года в год. Чтобы покрыть их, не хватило бы всего имущества, которым владели крестьяне.

Задумал как-то Цзу Сяо-фу — единственный грамотный человек в деревне — точно подсчитать долг. Дело свое он до конца не довел, зато заслужил жгучую ненависть помещика, который не хотел, чтобы кто-нибудь вел учет долгов. В деревне стали смотреть на Сяо-фу как на обреченного. У помещика были тысячи способов расправиться с ним. Он мог сообщить в ямынь[33], что видел у Сяо-фу желтый пояс. Этого было вполне достаточно, чтобы суд приговорил крестьянина к смертной казни. Желтый цвет — привилегия китайского императора, «Сына Неба», — и ни один смертный не смел носить одежду такого цвета. Помещик мог объявить Сяо-фу туфэем[34] или морским пиратом, или, наконец, мог сказать в ямыне, что Сяо-фу нелестно отзывался о ком-нибудь из многочисленных «принцев крови» — родственников императора. За любое из этих преступлений полагалось одно и то же наказание — смерть.

Но Сяо-фу удалось избежать мести помещика по той простой причине, что крестьянин не стал ждать, когда его потащат в суд. Не было у Сяо-фу ни детей, ни жены. Взял он ночью свое одеяло и навсегда покинул родную деревню.

Не знал он, куда пойдет и что будет делать. Вышел к реке, присел на берегу и решил двинуться в ту сторону, куда упадет первая звезда. Долго смотрел в небо. Но звезды не хотели падать. Гордо глядели они сверху на Сяо-фу и насмешливо подмигивали ему. Но вот одна из них сжалилась над бедняком, а может быть, ей надоело висеть в пустоте. Сорвалась она с небосклона и указала Сяо-фу путь на восток.

К утру он дошел до города Кайфына, что стоит на правом берегу Хуанхэ. Городские ворота были уже открыты. Сяо-фу робко проскользнул мимо стражи и очутился в толпе людей, хлынувших в смятении в разные стороны. Он не понял, что происходит, но твердо знал, что для бедняка самое безопасное положение — стоять на коленях. И Сяо-фу, не раздумывая, грохнулся на каменную мостовую.

Люди вокруг тоже опустились на колени, склонив головы в низком поклоне. По улице шел мандарин в зеленом халате. На круглой зеленой шапке виднелись шарики. На груди зеленел четырехугольный кусок сукна с изображением птицы.

Сяо-фу еще никогда не видел такого большого начальника.

Впереди мандарина вышагивали прислужники. Один бил в медный таз и орал на всю улицу:

— Дорогу мандарину! Дорогу!.. Шесть поклонов! Шесть поклонов!

Остальные свирепо поглядывали по сторонам и щелкали бичами по спинам тех людей, которые медленно отвешивали земные поклоны.

В эту минуту в ворота города въехал верхом на лошади купец, мясистый, круглолицый, с отвисшим тяжелым животом. Увидев мандарина, он заерзал на лошади. Но живот мешал ему быстро соскочить на землю. Купец замешкался, и бичи со свистом опустились на его жирные плечи, мягкую, как подушка, спину.

— Шесть поклонов! Шесть поклонов! — кричал прислужник, бухая в медный таз.

Купец совсем растерялся. Он лег на шею лошади и молча вздрагивал при каждом ударе бича.

Мандарин подал знак. Купца стянули с лошади и поволокли по улице. Люди поднимались с колен и повалили толпой за процессией — посмотреть, как будут судить купца, который не успел отдать почести мандарину.

Сяо-фу тоже пошел поглазеть на суд.

Купца привели на широкий, вымощенный каменными плитами двор. Вытолкнули на середину. Зрители выстроились у стен. Зеленый мандарин занял место за длинным столом, накрытым зеленой материей.

Купец стал лихорадочно отбивать поклоны.

— Поздно! — произнес мандарин, цепким взглядом прощупывая богатую одежду купца. — Разве тебе не известно, как надо приветствовать мандарина? Ты нарушил повеление Сына Неба!

Между двумя поклонами купец приметил жадный взгляд мандарина и опустил руку в глубокий карман. При следующем поклоне он вытянул руку с мешочком, туго набитым серебром, и закричал:

— Я бы никогда не посмел это сделать! Это не я!

Прислужник подскочил к нему, выхватил мешочек с деньгами и положил его на стол перед мандарином.

— А кто же этот дерзкий? — спросил мандарин.

Купец не глядя ткнул жирным пальцем в толпу зрителей. Сяо-фу с ужасом увидел, что этот палец указывает прямо на него. Он остолбенел.

— Схватить преступника! — приказал мандарин и добавил купцу:

— А ты свободен. Иди своей дорогой…

К Сяо-фу побежали двое прислужников. Но столбняк у бедняка прошел, и бросился он со двора с такой скоростью, что стража не успела задержать его.

Прислужники были молоды и длинноноги. Подгоняемые гневными выкриками мандарина, они побежали за Сяо-фу. И, как он ни старался скрыться от них, топот двух пар ног неотступно следовал за ним.

Сяо-фу свернул в переулок, который шел под гору. Бежать стало легче. И прислужники свернули туда же.

Впереди блеснула река. Уткнувшись носом в илистый берег, лениво покачивались джонки. Сяо-фу, потеряв от страха остатки разума, прыгнул в одну из них и начал отгребать веслом от берега.

Теперь он стал совсем пропащим человеком. За вину купца ему могли присудить десять — пятнадцать ударов бамбуковой палки по пяткам, а за кражу лодки полагалась смерть!

Отчаяние придавало ему силы. Весло гнулось в крепких жилистых руках. Пела и журчала вода под острым носом лодки, а он все гнал и гнал ее на середину реки, не отрывая взгляда от прислужников, которые плыли за ним в другой джонке.

— Эй, на лодке! — раздалось над головой Сяо-фу.

Бедняк резко обернулся. Джонка накренилась, черпнула воды и опрокинулась. Сяо-фу вынырнул у самого борта красивой белопарусной яхты. Ему бросили конец веревки. Он посмотрел наверх: на яхте были европейцы. Их Сяо-фу боялся не меньше, чем мандаринов. Но сейчас эта опасность показалась ему меньшей. Он подтянулся на руках и, очутившись на палубе, упал на колени перед высоким поджарым англичанином.

— Встань! Я не бог! — произнес англичанин по-китайски. — Что натворил на берегу?

— Клянусь предками, — ничего! Спасите меня! — взмолился Сяо-фу.

В это время к яхте подошла джонка с прислужниками мандарина.

— Господин капитан! — крикнул тот, что стоял на носу. — Не видели ли вы беглеца? Он бежал от справедливого суда и успел уворовать лодку!

Сяо-фу побледнел. Но прислужники даже не взглянули