Вейся над нами - Александр Ефимович Власов

— Разбуди их и передай просьбу помещика, — сказал Сяо-фу. — У меня денег нет.

— Зачем будить? Мы и так договоримся. Денег не надо! Раз у тебя их нет, — подари флаг!

Сяо-фу отрицательно покачал головой.

— Почему жалеешь? Ты — китаец, а флаг английский! Помещику услужишь — он тебя не забудет!

— Помещик тоже китаец. Зачем ему английский флаг?

— Помещик знает, что под этим флагом можно плавать везде. А помещик у нас великий мореход! Он знает, что и тайпины никого под английским флагом не трогают. А помещик хочет жить!

Сяо-фу жестом указал вниз, на джонку. Китаец сделал вид, будто не понял. Он приблизился к Сяо-фу вплотную и прошептал:

— Не хочешь дарить — продай! Богатым станешь!

Сяо-фу повторил свой жест. Китаец медлил. Он еще раз посмотрел на спящих матросов и ловким движением фокусника выхватил откуда-то из складок халата длинный нож, но ударить не успел. Сяо-фу перехватил руку, прижал его к борту, перегнул и, подцепив за ноги, скинул в воду. Китаец поплыл, но не к джонке, а прямо к берегу.

Когда темная фигура выбралась на отмель и исчезла, Сяо-фу испугался. Он понял, что этим случаем дело не кончится.

Сяо-фу не ошибся: не прошло и часа, как он заметил на берегу движение и услышал невнятный гомон толпы. Он бросился будить матросов. Но хмель еще не прошел у них. Они мычали, ругались и продолжали спать. И тут Сяо-фу почувствовал такой же панический страх, как и во дворе суда, когда прислужники мандарина хотели его схватить. Он подбежал к мачте, перерезал веревку, на которой поднимали флаг, опустил его, закатал в одеяло, захватил тяжелый ящик с деньгами и спрыгнул в джонку, оставленную китайцем.

О судьбе яхты и экипажа ни Сяо-фу, ни Челстон ничего впоследствии не узнали. Хуанхэ, ночь и прислужники помещика умели хранить тайны.

Утро застало Сяо-фу на канале милях в двадцати от реки. Заметив, что звезды пропали и на востоке посветлело, он причалил к берегу. Пешему легче добраться до Шанхая. Всякую плывущую по каналу джонку провожали десятки любопытных глаз. А по пыльным дорогам брели сотни обездоленных. И никто ими не интересовался, потому что взять с них было нечего. Одно мучило Сяо-фу: куда деть ящик с деньгами? Он и тяжел и подозрителен — с ним не пройдешь. И решил Сяо-фу опустить ящик в канал — вода не испортит серебро. Так он и сделал, и, оставив джонку, пошел по тропке вдоль канала, прижимая одеяло, в котором хранился флаг.

Его не пугало расстояние до Шанхая. Он знал, что честно выполнил свой долг, и шагал легко и свободно, радуясь наступлению утра.

В полдень догнал он троих китайцев. Они назвались крестьянами, но Сяо-фу не поверил. Были они сытые, здоровые, веселые — таких крестьян он не встречал. Держался Сяо-фу с ними осторожно.

— У вас добрый помещик и земли, наверно, много, — сказал он.

Крестьяне рассмеялись.

— Земли много! — ответил один. — А помещиков нет.

— Я не знаю такого места, где бы их не было.

— А Тайпин Тяньго ты знаешь?

Вспомнил Сяо-фу удивительный рассказ грузчика, но вида не подал, что слышал такое название.

— А что это за государство и где оно?

— Читать умеешь?

— Да…

Крестьянин достал из-за пазухи свиток, Сяо-фу прочитал: «Посланец неба, Хун Сю-цюань повел борьбу за небесное царство на земле. Мы знаем, что небеса поднимут толпы храбрых, чтобы освободить угнетенных. Вставай, крестьянин, вставай, кули, освобождай себя и других! Отнимай у мандаринов награбленное народное добро и неси его в святую казну. И каждый получит оттуда поровну! Тайпин Тяньго — твое государство! Вливайся в его армию и не отступай, пока весь Китай не станет твоим! Долой мандаринов!»

Воззвание потрясло Сяо-фу. Оно почти ничем не отличалось от рассказа грузчика. Но одно дело — слова, а другое — бумага, иероглифы! Им Сяо-фу не мог не верить.

Еще больше поразил его дальнейший разговор с китайцами, которые действительно были крестьянами, потом солдатами в армии тайпинов. А сейчас они ходили по деревням в тылу правительственных войск и поднимали народ на восстание.

— У нас все ваны[36] из простых людей, — объяснил старший. — Цинь Жи-ган — батрак из Гуанси — назначен министром. Казна наша ломится от денег и продовольствия. Наши войска заняли Учан, а теперь пойдут на Пекин или Нанкин. Тайпин Тяньго расширяется с каждым днем. Идем с нами, Сяо-фу, не пожалеешь!

Была минута, когда Сяо-фу заколебался. Но вспомнил он Челстона, свое спасение, флаг, закатанный в одеяло, — и долг победил все остальные чувства…

Челстон со дня на день ожидал прибытия яхты. Она явно запаздывала. Но англичанин не волновался. Не случайно он сделал своим помощником не соотечественника. Челстон знал, что Сяо-фу можно доверить все: и опиум, и деньги. Эту безграничную честность простых китайцев Челстон презрительно называл примитивной добросовестностью, что, впрочем, не мешало ему пользоваться ею самым широким образом. Он держал в доме слуг-китайцев. Они закупали продукты, готовили пищу, стирали белье — вели все хозяйство, даже упаковывали и отсылали с попутными кораблями посылки в Англию. Слуги проявляли к деньгам и вещам Челстона такую заботу, которая сначала удивляла его, а потом стала привычной. Он завел в доме строгий порядок: по утрам каждый слуга являлся с отчетом за прошлый день и получал приказания на сегодня.

В то утро Челстон встал позже обычного. Слуги уже столпились у спальни, ждали, когда их позовут. Но прием не состоялся. Выпив чашку шоколада, англичанин потянулся к серебряному колокольчику. Звон еще не раздался, а старший слуга вошел в спальню без зова.

— Прибыл Сяо-фу, мистер Челстон! — доложил он. Челстон оживился.

— Зови скорей!

Сяо-фу вошел. По грязи и пыли на халате, по изорванному одеялу и усталому лицу Челстон догадался, что с яхтой случилась беда.

— Рассказывай! — спокойно сказал он.

Сяо-фу рассказал все, что произошло, раскатал одеяло и с поклоном подал Челстону флаг.

— О нем я заботился больше всего!

— Вижу, — все так же бесстрастно произнес Челстон и, сняв со стены хлыст, крест-накрест стегнул Сяо-фу по плечам. Ни один мускул не дрогнул на лице англичанина, только плотнее сжались губы и он процедил сквозь них по-английски: — Заставь дурака богу молиться — он и лоб разобьет!.. Деньги где? Место найдешь?

— Да, мистер Челстон.

— Завтра снаряжу джонку — поедешь и привезешь!

— Да, мистер Челстон.

— Иди…

Сяо-фу вышел. Его лицо тоже было бесстрастно. Мягко ступая по ковру, он прошел мимо столпившихся слуг. Но