Вейся над нами - Александр Ефимович Власов

Челстон одумался. Он встретил китайца примирительной улыбкой.

— Я погорячился и был неправ, — сказал он. — Ты честный, смелый человек и достоин награды. Надеюсь, после этого неприятного случая ты не забудешь, что я спас тебя?

— Нет, мистер Челстон, не забуду, но…

— Договаривай, договаривай — не бойся!

— Но это уменьшило мой долг перед вами.

Челстон нахмурился.

— Ты должен не мне, а английскому флагу! Челстон мог погорячиться, Челстон мог обидеть тебя, но флаг здесь ни при чем! Помни это, Сяо-фу!..

Поездка на парусной джонке с двумя вооруженными английскими матросами прошла благополучно. Сяо-фу точно подвел лодку к тому месту канала, где опустил ящик с деньгами. Не задерживаясь, направились в обратный путь. Одна за другой оставались позади деревни. Они были пустынны: крестьяне с утра до ночи работали на полях. Но в одной деревне Сяо-фу увидел толпу народа. Люди выходили на дорогу, ведущую в соседнее поселение. Впереди две лошади тащили клетку на колесах.

Матросы подрулили к берегу, и тогда Сяо-фу заметил в клетке трех китайцев со связанными за спиной руками. Их головы торчали между верхних брусьев клетки, а ноги еле касались пола. Китайцы мучительно тянулись на цыпочках кверху. Встать на полную ступню они не могли: брусья упирались им в подбородок и затылок. При каждом толчке клетки пальцы ног отрывались от пола и люди на мгновенье повисали в воздухе, судорожно отыскивая ускользнувшую из-под ног опору.

Сзади клетки ехал верхом на лошади мандарин в зеленом балахоне. Рядом с ним семенили двое прислужников. Они выкрикивали по очереди:

— Вот они, разбойники-тайпины! Любуйтесь и устрашайтесь! Через час они будут изрублены в куски!

Клетка поравнялась с джонкой. Сяо-фу привстал со скамейки, вгляделся в избитые, окровавленные лица тайпинов и узнал крестьян, с которыми встретился по дороге в Шанхай.

— Любуйтесь и устрашайтесь! — вновь закричал прислужник. — Эта участь ждет каждого туфэя!

— Здорово они придумали! — сказал один матрос. — Глупы, глупы, а как дело до пытки — откуда только выдумка берется! Любого лондонского палача заткнут за пояс! Вот тебе и Китай!

— Это не Китай! — возразил Сяо-фу. — Это мандарины!

* * *

Получив вырученные за опиум деньги, Челстон купил новую яхту и набрал команду. Он затевал большую операцию, сулившую огромные барыши. На этот раз его интересовала не торговля опиумом. В трюмы яхты погрузили длинные тяжелые ящики. Ни грузчики, ни Сяо-фу не знали, что в них.

Перед отправкой яхты в рейс Челстон долго объяснял Сяо-фу, куда надо доставить груз, как проплыть мимо Нанкина, занятого тайпинами, сколько ланов взять за каждый ящик.

— Кроме этой платы, — сказал Челстон, — тебе должны заплатить за услуги. И не мало! Сумма у нас условлена… Ты все понял, Сяо-фу?

— Да, мистер Челстон!..

Яхта пошла вверх по Янцзыцзян. На второй день впереди показались высокие стены Нанкина. Матросы собрались на носу, чтобы посмотреть на главный город Тайпин Тяньго, переименованный тайпинами в Тяньцзин, что означает «небесная столица». Напротив города виднелась на реке большая флотилия. Лодки, шхуны, яхты покачивались на волнах. Одни стояли на якоре, другие скользили туда и сюда по реке, подплывали к проходившим мимо суденышкам. Желтые тюрбаны поднимались на палубу, исчезали в люках. Тайпины проверяли, какой груз везут купцы, куда держат путь.

— Желтоголовые дьяволы! Как бы они нас не завернули! — сказал матрос, назначенный Челстоном старшим в команде. — Это они нарочно нацепили желтое: наплевать, мол, нам на императора, мы тоже можем носить желтую одежду!

— Подожди! — произнес другой матрос. — Минуем заставу, тогда и обругаешь их!

Английский флаг действовал безотказно. Тайпины встретили яхту салютом, и она без задержки прошла мимо Тяньцзиня.

Дальше Янцзыцзян вела в глубь Тайпин Тяньго — нового государства крестьян, ремесленников и кули. Окруженное со всех сторон правительственными войсками, оно жило в постоянных битвах. Отряды императора прорывались к реке. Город Учан несколько раз переходил из рук в руки. В центре тайпинского государства находились еще районы, в которых хозяйничали мандарины. К одному из таких районов и шла яхта.

Ящики выгружали ночью. Когда двое носильщиков спускались по сходням на землю и клали на берегу очередной ящик, китаец в богатом шелковом халате отсчитывал Сяо-фу ланы. Так повторялось много раз. Китаец платил за каждый выгруженный ящик.

Наконец выгрузка окончилась. Китаец стал раскланиваться.

— А за услуги? — напомнил ему Сяо-фу.

— За какие услуги? Ты доставил — я заплатил! — удивился китаец и вдруг заулыбался, цинично кривя губы. — Ах, да! За флаг!

Теперь удивился Сяо-фу.

— За какой флаг?

— За английский! — ответил китаец. — Я, может быть, грубо сказал, но ты не англичанин — не обидишься!

И тут Сяо-фу понял все. Челстон торговал не только опиумом, но и флагом своей родины.

К великому удовольствию китайца в шелковом халате, Сяо-фу денег за флаг не взял. Он заперся в каюте и не показывался на палубе до самого Тяньцзиня.

— Деньги сторожит! — шутили между собой матросы.

К Тяньцзиню подошли ночью. Команда спала. Рулевой лениво позевывал на корме.

Сяо-фу неслышно подошел к мачте, опустил флаг, отвязал его и не торопясь разорвал на узкие полоски. Потом он кинул их за борт и сам бесшумно нырнул в воду…

Одиннадцать лет Нанкин, или, как его называли тайпины, Тяньцзинь, был столицей Тайпин Тяньго. В июле 1864 года, когда правительственные войска при поддержке иностранцев подавили восстание, город пал. Дольше всех держался пяток[37] Сяо-фу, прозванный храбром. Завладев переулком, в котором бился пяток, враги увидели Сяо-фу. Он лежал мертвый у знамени. Оно было сделано в виде павлиньего пера с самой распространенной в тайпинской армии надписью: «Военные мандарины — лежебоки, гражданские мандарины — взяточники». А в углу тушью было добавлено мелкими иероглифами: «Колонизаторы — предатели и торгаши! У них все продажно, даже знамя!..».

Красная эстафета

Эшелон подходил к станции. Рассветало. В вагонах уже никто не спал.

Поль Гардан с удовольствием потянулся. Все страшное осталось позади: грязные казармы для военнопленных, водянистая похлебка на обед и ужин, лающая ругань прусских солдат и офицеров. Франция, любимая родина, — вот она, за окном!

И какая удача, что их везут прямо в Версаль[38]! Вблизи от города в маленькой деревеньке жил старый Жорж Гардан. Поль надеялся уже сегодня обнять своего отца.

В плену Поль не получал писем. И сейчас ему не терпелось увидеть родной дом. Все казалось бесконечно милым и дорогим. Он припоминал, как выглядит их огород, колодец, крыльцо, ставни на окнах… Впрочем, дом мог