Дочь комедиантов - Жозефина Коломб

— Ну… как тебе сказать… Бог!.. Да ведь его все знают!

— Но я не знаю. Разве в школе рассказывают о нем?

— В школе?.. Да, разумеется. Но Бога знают и те, кто не ходит в школу. Вот я, например, никогда не ходил в школу, а все-таки знаю о нем.

— Так расскажи мне! Ты говоришь, он накажет тех злых девочек? Что он им сделает?

— Этого я не знаю, но Бог наверняка их накажет, потому что он добр и не любит злых. Бог любит только добрых людей.

— Стало быть, тебя он очень любит! — сказала девочка, прижимаясь к груди старика. — А где живет Бог?

— На небесах, на прекрасных синих небесах, там, где светятся звезды. Он сотворил весь мир, солнце, звезды и землю, людей и все, что мы видим.

— Но я никогда не видела там Бога! Наверное, его всегда скрывают облака?

— Его никто не видел, но Бог все-таки пребывает на небесах и любит добрых людей. Ну, теперь ты знаешь, кто такой Бог?

— Да, дедушка, — прошептала девочка, обнимая старика.

Ее стало клонить ко сну. Пальчики, крепко державшие руку Карилэ, стали ослабевать и, наконец, бессильно упали на одеяло. Глазки сомкнулись, но мысли и во сне еще продолжали витать на небесах, у всемогущего доброго Бога, который милостиво взирал с недосягаемой высоты на землю и охранял покой добрых людей.

Карилэ лег в постель, но долго не мог заснуть. Невинные вопросы малышки глубоко взволновали его.

— Не помню, от кого я в первый раз услышал о Боге, — бормотал он. — Я думал, что и Крошка давным-давно слышала о нем. Ей придется еще многому учиться, но в школу я ее не пошлю, буду учить сам. Чему она научится у той суровой учительницы и у злых детей? Хотя я и темный человек, но слышал много хорошего на своем веку. Вот обо всем хорошем я и буду говорить с малышкой. Надо только подумать, как объяснить ей, когда она опять будет спрашивать меня. Сегодня вечером я не сумел ясно ответить на ее вопросы, и она, наверное, не поняла меня. Жаль, что я не умею говорить с маленькими детьми. И как трудно подбирать нужные слова!.. Как досадно, что я ничему не учился!

Подобные мысли долго не давали покоя старику, но усталость взяла свое, и он наконец заснул глубоким сном.

Глава ХVІІ

Месть

После этого случая Крошка совсем притихла, стала задумчивой и печальной. Она узнала, что на свете есть злые люди, и ей стало грустно.

Правда, она знала это и прежде, но последние полгода, которые девочка провела среди хороших людей, изгладили из ее памяти все печальные воспоминания прежней жизни, и она начала думать, что недобрым характером отличаются только комедианты. Теперь малышка стала бояться всех и уже нерешительно предлагала прохожим свои метелочки, а получая деньги, робко благодарила покупателей.

Даже с тетушкой Перро Крошка стала сдержанна и робка, в особенности после того, как та снова принялась уговаривать Карилэ послать малышку в школу. Только дедушку она любила по-прежнему. Сидя у него на коленях, она крепко обнимала и целовала его, но ее ласки уже не сопровождались прежним веселым смехом и щебетанием.

Старик нежно отвечал на ласки своей любимицы и со вздохом думал о том, как снять с этого маленького сердца давившую его тяжесть, как рассеять возникшие в душе ребенка сомнения и изгладить из памяти все те оскорбительные прозвища, которыми наделили ее школьные товарки, и как объяснить ей, что грешно и нехорошо так часто повторять: «Бог их накажет!»

Настала суббота, и Крошка снова оживилась, зная, что дедушка пойдет на улицу Роз.

Она весело бежала рядом с ним и с нетерпением ожидала его, когда он останавливался, продавая мельницы. В этот день путь показался ей очень длинным, потому что покупатели так часто останавливали Карилэ, что он распродал почти все свои мельницы, еще не доходя до улицы Роз.

«Пожалуй, мы их не застанем дома», — думала с беспокойством Крошка, внимательно осматриваясь в надежде увидеть кого-нибудь из своих маленьких друзей.

Вдруг она заметила на другой стороне улицы маленькую девочку, которая спокойно шла с корзиночкой в руках. Крошка сразу узнала ее: то была одна из девочек, которые обижали ее в школе.

Краска выступила на лице Крошки, она задрожала от гнева при воспоминании о том дне. Не помня себя, она подняла камень и бросила в девочку, но при этом сама так испугалась своего поступка, что опрометью бросилась бежать.

Она не знала, что камень упал на полпути, а девочка даже не заметила его, потому что смотрела в другую сторону, опасаясь встретить гневный взгляд дедушки Карилэ.

Между тем Крошка, догоняя дедушку, вдруг споткнулась о большой камень и с криком упала на мостовую. Карилэ бросился поднимать ее.

Оказалось, что Крошка сильно ушиблась: из носа шла кровь, рука была сильно исцарапана, а в левой ноге малышка чувствовала такую невыносимую боль, что не могла подняться.

— Ах, моя нога! Моя нога! — причитала она, и слезы градом лились из ее глаз.

На ее крик сбежались мальчики, поблизости игравшие в войну. Командир маленькой роты, едва заметив лежавшую на мостовой окровавленную малышку, со всех ног бросился к соседнему дому, откуда вскоре вышел в сопровождении своей матери.

— Это Крошка, — взволнованно проговорил он, указывая на девочку. — Она упала и ушибла ногу. Мама, помоги же ей!

Командиром маленькой роты был Жорж Терра-сон. Он подошел с матерью к Крошке в тот момент, когда Карилэ, убедившись, что его любимица не может идти, хотел взять ее на руки. Но старику мешали мельницы и метелочки, предназначенные для продажи.

Не обращая внимания на собравшихся вокруг них прохожих, мадам Террасон подняла девочку и понесла к себе в дом, пригласив Карилэ следовать за ней.

Она осторожно внесла девочку в комнату, посадила к себе на колени и стала снимать с больной ноги сапожок и чулок. Карилэ и четверо детей окружили ее и затаив дыхание смотрели на Крошку,