Дом с кошмарами - Сара Аллен

делать? Что же делать?

Сонет о монстре

Глаза монстра подобны кровавой луне,Его мысли звучат у меня в голове.Я слышу на лестнице чьи-то шаги.…Всё это случилось из-за меня

Дом поглощает меня

И я просыпаюсь с ощущением, что меня съедают заживо. Всё моё тело и кровь сжимаются, как будто я скольжу по пищеводу удава.

На часах четыре утра, время пустоты. Так вот, значит, что делает Творец Страха? Именно это и чувствуют поглощённые души? Наверное, так и происходит, когда твоя душа похищена и служит удобрением для растущего, покосившегося дома кошмаров. А оставшиеся тела? Не думаю, что они вообще что-то чувствуют.

Снова этот дом. Снова холодный пот и липкие ладони.

Кажется, что я по-прежнему внутри кошмара, и я чувствую, как дом распахнул свою голодную пасть. Он стал ещё больше, чем раньше, и растёт с каждой поглощённой душой.

Я включаю лампу и делаю глубокий вдох, набирая воздух до отказа, но у меня ничего не получается.

Из-под моей подушки торчит уголок записки. Я сразу понимаю, от кого она. Это та же записка из моего блокнота, на той же бумаге. Я вижу неровные линии там, где я разорвала её в клочья, но бумага снова склеилась, на ней остались шрамы, но два слова, написанные кривыми буквами, были целыми.

«Здравствуй, Пенни».

И это ещё не всё. На этот раз, когда я разворачиваю бумагу, в центре лежит человеческий зуб. Зуб, украденный у одной из его жертв с пустыми глазами.

Я роняю записку и её отвратительное содержимое. Я в полнейшем отчаянии и чувствую себя такой беспомощной! Мне хочется одновременно рыдать, кричать и бушевать. Я дрожу так сильно, что не могу контролировать свои мышцы. Нетвёрдыми шагами я добираюсь до ванной и включаю свет. Мне нужно проверить свои глаза, своё лицо, просто чтобы убедиться, что всё в порядке. Мои глаза широко распахнуты от ужаса, а веки тяжелеют от усталости, но они мои, во всяком случае сейчас. Моё лицо серое, как снежная буря, но всё-таки это моё лицо. Я отрываю несколько кусочков туалетной бумаги, с отвращением подбираю зуб с пола в спальне и смываю его в унитаз.

Что, если я действительно огорчила Садовника?

Эта мысль обрушивается на меня как лавина с высоты Эвереста. Лавина, под которой я погибну, потому что я просто слишком слабая, чтобы выбраться.

И, может быть, в конце концов даже Садовник поймёт, что я просто безвольная трусиха.

Я больше не могу находиться дома. Я не могу избавиться от ощущения, что кто-то хватает меня за лодыжку, а красные глаза наблюдают за мной через окно. Каждый раз, когда я моргаю, я вижу, как дом в густом лесу широко распахивает дверь навстречу мне, своей добыче.

Мне нужен глоток воздуха и небо.

Осторожно, чтобы не разбудить маму и папу, я спешу вниз по лестнице и выхожу из дома. На крыльце дует пронизывающий ветер, и это именно то, что мне нужно. Мои глаза слезятся от холода, а руки и ноги покрываются гусиной кожей.

На улице горят фонари. В доме напротив тёмные окна, и мне интересно, есть ли там кто-нибудь, кто не спит, и что бы они увидели, если бы взглянули в мою сторону. Видно ли, что я стою здесь, или ещё слишком темно?

И тут холод начинает ощущаться совершенно иначе. Внезапно я, одиннадцатилетняя девочка, оказываюсь совсем одна, на улице, октябрьской ночью в северном Айдахо, без свитера. Я стою на ветру, температура снаружи едва перевалила за десять градусов, вокруг беснуются монстры, которых я выпустила на волю, кошмары готовы проглотить меня заживо, а на небе не видно луны.

– Пора, – говорю я себе.

Неважно, что мама с папой ведут себя странно, что они не похожи на себя. Они по-прежнему мои родители, и они мне нужны. Прямо сейчас.

Пришло время поговорить.

Но как только я разворачиваюсь к дому, свет вокруг меняется. Он становится тёплым, как по цвету, так и на ощупь, и мурашки исчезают.

Я смотрю на входную дверь, и она светится мягким, приветливым жёлтым сиянием.

Теперь я знаю

Мне не пришлось его искать. Переступив порог, я вижу Садовника. Он ждёт меня, и я падаю в его распростёртые объятия. Я наверняка мну его мягкую коричневую рубашку, но он крепко обнимает меня, как будто будет держать столько, сколько мне нужно, пока у меня из глаз текут слёзы и я едва стою на ногах.

– Я знаю, что вы сказали, но это моя вина. Это я во всём виновата, – задыхаясь, лепечу я.

Садовник обнимает меня за дрожащие плечи. Он долго молчит. Подсолнухи вокруг нас шелестят на ветру, как будто сами цветы ласково воркуют: «Тише, тише, тише». Он отступает на шаг, кладёт руку мне на плечо и смотрит на меня голубыми, спокойными, как океан, глазами.

– Послушай, Пенни, – говорит он. – Это не твоя вина. Это его вина. Он воспользовался твоим великодушием и добрым сердцем. Он похититель душ. Важно то, куда ты направишься дальше. Важно – ты слышишь меня? – важно то, что у тебя есть сила победить его.

– Я не знаю, – отвечаю я. Слёзы стекают по моим мокрым щекам. В его глазах столько веры, что в них почти невозможно смотреть – настолько они сияют. – Я не уверена, что мне хватит сил.

– Послушай меня, – говорит Садовник. – Он разрушает и искажает, но он не может созидать так, как умеешь ты. Только ты обладаешь этой силой.

Я издаю короткий, всхлипывающий смешок.

– Ваши слова похожи на стихи моей бабушки.

Садовник с улыбкой вытирает мне щёку большими пальцами, перепачканными землёй; у них грубая кожа.

– Что ж, понятно, откуда у тебя такая мудрость и талант.

Он заправляет мои влажные пряди волос за уши и на мгновение опускает ладони мне на макушку.

– Пенелопа Хоуп, – говорит он, – я всегда рядом. Я никуда не уйду.

Может быть, всё дело в цветах, ослепительно-ярких, как будто сошедших с картины Ван Гога, или в успокаивающем голосе и глазах Садовника, похожих на тёплый летний океан, но мне становится легче дышать. У меня есть силы победить Творца Страха? Мне с трудом верится в это, но раз Садовник верит в меня, то это что-то да значит. А это самое главное.

Мы сворачиваем, пробираясь сквозь подсолнухи, возвышающиеся у нас над головами. Божья коровка садится мне на мизинец, задерживается на миг и улетает. Я вдыхаю аромат рыхлой почвы и цветов.

– Тот дом в лесу. В который я пыталась… пыталась попасть. Во сне я вижу, как он растёт. Я вижу запертую дверь. Дверь в самом центре дома. Выходит, все души, которые он съел, находятся там?

Садовник кивает.

– Но если именно так он строит свой дом с тех пор, как я видела его в последний раз… Если дом питается душами, как я могу их спасти?

Голос Садовника сиплый и грубоватый, но в то же время такой мягкий и ласковый.

– Знал бы я… – говорит он. – У каждого человека Творец Страха хранит за дверью что-то своё. Но я могу сказать, что тебе пригодится. И когда ты войдёшь туда, ты всё узнаешь.

Я киваю. У меня такое чувство, будто на мне прочные доспехи и в то же время я собираюсь прыгнуть с обрыва с закрытыми глазами.

Впереди наша мятно-зелёная скамейка. Садовник направляется в её сторону.

– Как настроение? – спрашивает он.

Мы оба садимся.

– Хорошее, – говорю я.

На лбу у него глубокая складка, на лице отпечаталось беспокойство. Садовник покашливает.

– Мне пора? – говорю я, прежде чем он успевает ответить.

Потому что я и сама чувствую, что это так. Как будто всё шло к этому, с тех пор как Творец Страха появился в тот Хеллоуин много лет назад. Что-то внутри меня всегда подсказывало, что этот момент наступит. Но я старалась об этом не думать, даже несмотря на зловещее предчувствие, возникшее в тот день, когда я пошла в лес и нашла дом Творца Страха. А стихи и подсолнухи придали мне смелости.

– Перестановка мебели, поэтический конкурс – это лишь полдела, – говорю я. – Они не решат проблему.

Одинокое облачко беззаботно плывёт по небу, закрывая солнце.

– Я должна вернуться в его дом в лесу и сразиться с ним один на один.

Садовник кивает.

– А как быть с другим, страшным делом, которое я должна была сделать? Вдруг я не готова? Я ведь ещё не отправила стихотворение на конкурс… Я ещё не сделала то, чего боюсь.

– Разве нет?

Я задумываюсь. Возможно, это действительно не самое страшное. Нет, я не отправила стихотворение