Дом с кошмарами - Сара Аллен

на суд жюри, но я рассказала Арушу свою историю. Доверила ему свою тайну. Это было страшно. Я посмотрела мистеру Райтману в его бесцветные, пустые глаза и не убежала. И тогда мне тоже было страшно. Я совершила все эти жуткие вещи и осталась в живых. Я по-прежнему дышу.

Садовник снимает соломенную шляпу, и солнечные лучи играют на его взлохмаченных, жёстких волосах.

– Так это вы? Вы Ван Гог?

Я не планировала задавать этот вопрос. Садовник улыбается.

– Ах, вот на кого я похож? Что ж, меня это вполне устраивает. Он один из моих любимых художников. Хороший человек. – Он смотрит на свои руки, и улыбка исчезает с его лица, как солнце, скрывшееся за облаками. – Его Творца Страха я никогда не забуду.

И вот мы сидим на скамейке, Садовник и я. Помню, когда мы впервые встретились, я спросила его, откуда он так много знает о Творце Страха, и теперь эти следы от шрамов на лице Садовника обрели ещё больший смысл. И подсолнухи тоже.

Я сижу, опёршись на руки, и металл под моими ладонями такой тёплый. Я снова чувствую себя человеком, который может сказать «да» всему, что происходит здесь, в этом Саду, хотя я не знаю, останется ли это чувство после того, как я выйду за двери и вернусь в реальный мир. Реальный мир? Нет-нет, так неправильно. Если уж на то пошло, то этот Сад и есть реальность, а всё остальное – призрачная тень.

На мгновение воцарилась тишина. Я знаю, о чём должна спросить.

– Что мне нужно сделать?

Сердце

В одном из стихотворений моей бабушки есть строчка, в которой говорится, что вода камень точит. Я думаю об этих словах, пока Садовник рассказывает мне, что мне нужно сделать. Я представляю себе дом в лесной глуши, дом-лабиринт, дом-ловушку, который проглотит каждого, кто осмелится войти и попытается освободить похищенные души.

Одним словом – меня.

Вот что сказал мне Садовник: «Проникни в сердце дома, освободи души, уничтожь Творца Страха».

Вот что важно.

Мы сидим на нашей скамейке и наблюдаем за воробьём.

– Но как я это сделаю? – спрашиваю я. – Как мне победить Творца Страха, когда я попаду к нему в дом?

– Этого я не знаю. – Садовник качает головой. – Это твой Творец Страха. Но когда ты окажешься в центре дома, то всё поймёшь.

Я не отрываю взгляда от подсолнуха рядом со мной, рассматривая каждый лепесток, каждое ребристое семечко в сердцевине. Яркие цветы играют переливами красок, помогая мне не падать духом, и я боюсь, что без них не смогу двигаться дальше.

– А что, если я этого не сделаю? Вдруг я не смогу, испугаюсь? Вдруг у меня не получится?

– Тогда я буду рядом, – говорит Садовник.

Его голос твёрд, как земля у нас под ногами. Словно в знак подтверждения, Садовник запускает руки в карманы пальто и достаёт две большие горсти подсолнечных семечек, которые высыпает в мои сложенные чашечкой ладони. Я крепко сжимаю семечки, как будто они моя страховка, а я спускаюсь по канату вниз с обрыва.

– Хорошо, – говорю я. – Хорошо, я сделаю это! Я постараюсь. Но, возможно, вам придётся указать мне верный путь.

Красная Шапочка

Что, если Красная Шапочка ошибалась,думая, что пирожкипомогут ей в пути?Что, если корзинка с гостинцамивначале была невесомой, но с каждом шагомстановилась всё тяжелей?Что, если бы она шла по тропинке,зная о грозящей беде, зная, что онис бабушкоймогут пропасть?Что, если особенно трудноувидеть солнцесквозь крону деревьев?Что, если бы она заранее зналао злом Сером Волкеи о его злодеяниях?Что, если бы Красная Шапочка знала,почему у бабушкитакие большие зубы?

Затишье перед бурей

Вернувшись в комнату, я смогла немного поспать. Сейчас в реальном, не подсолнуховом, мире – канун Хеллоуина, и я собираюсь в школу дольше обычного.

– Поторопись, – говорит мама.

– В чём дело? – спрашивает папа.

Но у меня такое чувство, что мои мышцы отказываются подчиняться, зная о моих намерениях, как будто я стала желе. Мне хочется сказать: «Помогите мне! Пожалуйста, подскажите, как мне бороться с этим монстром».

Но вместо этого я спрашиваю:

– Мы испечём вечером апельсиновые булочки?

– Не сегодня, солнышко, – отвечает мама.

– А как насчёт того, чтобы раскрасить наволочки? У меня есть кое-какие идеи.

– В другой раз. Прости, милая.

Так приятно чувствовать, как уходит напряжение в мышцах, когда я иду по школьным коридорам. Я начинаю думать о том, чем бы предпочла заняться, вместо того чтобы идти в лес к дому Творца Страха, например, спать на крыше школы или мыть унитазы в туалете для мальчиков.

За обедом я получаю сообщение от Аруша.

Аруш: ✿?

Я: Да. Он сказал мне, что взять с собой, чтобы победить Творца Страха.

Аруш: ЧТО??? Позвони мне как можно скорее! Нам нужно обсудить план!

Аруш: Мы можем спасти моих родителей?

Я не знаю, что ответить. Я ем бутерброд с арахисовым маслом и мёдом, который мама приготовила для меня, но я не чувствую его вкуса.

После сообщения Аруша я представляю, что происходит с его и с моими родителями, представляю, как бабушкино сердце всё больше слабеет, и думаю, что в мире есть вещи намного ужаснее, чем постучать в дверь Творца Страха.

На уроке мистера Райтмана я кладу на парту ручку и тетрадь с домашней работой. «Подними голову», – говорю я себе, но это очень тяжело. Я раскладываю карандаши и, вцепившись в сиденье стула, смотрю на Кармен. Она сидит рядом, повернувшись ко мне спиной.

«Я просто должна проверить», – думаю я про себя. Дружелюбное лицо – это всё, что мне сейчас нужно. Я протягиваю руку и хлопаю Кармен по плечу. Может быть, попросить у неё точилку или спросить, смогла ли она решить восьмую задачу. Что-нибудь.

Когда она оборачивается и смотрит на меня, я вижу, что у неё совершенно пустые, бесцветные, широко распахнутые глаза.

На этот раз

На этот раз я хватаю семечки и едва не сбегаю с урока.

На этот раз я дома, но до сих пор не могу прийти в себя.

На этот раз я не сплю.

На этот раз я расхаживаю взад-вперёд по своей спальне, и от ковра к моим волосам бежит электрический ток.

На этот раз я слышу шипение телевизора, доносящееся из гостиной, как будто его переключили на неправильный канал.

На этот раз я чувствую, как лес и кошмары подступают всё ближе, и знаю, что мне пора выговориться.

Я думаю о людях с пустыми глазами, о том, что их становится всё больше и больше. Я знаю, что у моих родителей горы проблем, но я должна рассказать им о том, что происходит. Настало время. Сначала пекарь, потом мистер Райтман, а теперь и Кармен… Вряд ли я смогу справиться в одиночку. Я не знаю, как всё это остановить.

На этот раз я делаю глубокий вдох, открываю дверь и спускаюсь вниз.

На этот раз мама с папой сидят на диване и смотрят на телевизионные помехи, а их глаза – белые, бескрайние пещеры. Мне ужасно одиноко в мире этой безграничной, непроглядной пустоты.

Кажется, что, если я закричу, мой крик превратится в гулкое эхо. Я жду, когда кошмар закончится.

Но на этот раз я не просыпаюсь.

На этот раз всё по-настоящему.

Я не могу

Я не могу, не могу, не могу, не могу, не могу, не могу, не могу, не могу, не могу, не могу, не могу, не могу, не могу, не могу, не могу, не могу, не могу, не могу, не могу, я совсем одна, что я могу сделать, я не могу, не могу, не могу, не могу, не могу, нет, нет.

Я?

Вокруг никого, кроме страха, иВсё меняется, все покидают меня, ноНочь наступает мгновенно, и мрак нарастает внутри.Кто ещё одинок, кроме мамы и папы?Ты по-прежнему любишь мир гнили и жутких теней?Кто сумеет спасти ихОт Творца Страха?

Одна в целом мире

Закрыв за собой дверь шкафа, я пытаюсь набрать в лёгкие побольше воздуха, но это не помогает. Я зарываюсь лицом в висящий над головой фиолетовый свитер, который мне подарили на прошлое Рождество. Я подумала, что всё, что происходит вокруг, перестанет просачиваться в мой мозг, если я буду сидеть в своём маленьком безопасном шкафчике, но и это бесполезно. Поэтому я попробовала обратную тактику и представила себя красной точкой на карте, думая о том, где именно нахожусь. Эта мысль проносится у меня в голове как заклинание – Пенни у себя шкафу, в своей спальне, у себя дома в Кёр-д’Алене, в Айдахо, в Соединённых Штатах Америки, на планете Земля.

Этот способ тоже не помогает.

Что, если цель Творца Страха – забрать всех, кого я знаю, украсть все души, одну за другой, пока я