Дом с кошмарами - Сара Аллен

дерева. Мистер Райтман ничего не слышит. Он просто продолжает рассказывать неестественно-монотонным голосом о радиусе и площади. Его белые, пустые глаза ничего не видят. Я стараюсь не вздрагивать при каждом стуке ветки и думаю о том, видит ли настоящий мистер Райтман моих родителей, оказавшихся с ним в одной ловушке.

«Я постараюсь спасти и вас тоже», – говорю я про себя, пока он выводит формулы на доске. Так как мистер Райтман стоит к классу спиной (да и в любом случае его здесь нет), я опускаю взгляд под парту и проверяю телефон. Два новых сообщения от Аруша:

«Я собрал сумку, положил в неё печенье “Орео” и фонарики. Встретимся в 19:30 в круглосуточном магазине на углу».

«Я очень хочу, чтобы мои родители вернулись».

Я не могу думать ни о чём другом, кроме нашего плана. Ещё никогда мне не было так жутко.

Но в то же время я ещё не была настолько уверенной в себе. Конечно, смелости мне ещё не хватает, но хотя бы уверенности прибавилось. Мои руки похолодели, но уже не дрожат. Потому что я должна это сделать. Должна. По большому счёту, я смогу спасти и саму себя – спасти своё тело от превращения в бездушную оболочку, спасти свои сны от превращения в один сплошной кошмар, а ещё спасти моих родителей, родителей Аруша и всех других людей, запертых где-то в сердце зловещего дома Творца Страха. Я крепко сжимаю в ладони семечки подсолнуха. Каждое из них для меня как глоток чистого воздуха из Сада. Каждое из них хранит воспоминания о Садовнике, который смотрит мне в глаза и говорит: «Ты смелая. Ты сильная. Ты хорошая». Эти слова будто укоренились во мне, распустившись яркими и большими цветами.

Садовник – моя внутренняя сила. Бабушка – моя внешняя сила. Как и мой лучший друг. Сила на моей стороне.

Я печатаю ответ Арушу.

«Я буду ждать тебя».

«И я тоже».

Вещи, которые не купишь

В угловом магазине,куда мы с мамой ходилиза диетической колой и малиновым смузи(когда она ещё была моей мамой),есть то, чего не купишь за деньги.Там не купишь отвагув пластиковой упаковкес карамельной ириской внутри.Продавец за прилавком —всего лишь мальчишка на пару лет старше,со следами ветрянки на лбу,а не добрый волшебник,готовый продать тебе смелое сердцеи ум, сокрушающий монстров.Что есть у меня? Только лишь ручка,карман с семенами и друг,спешащий ко мнев свете уличных фонарей.

Приготовились, вперёд!

На Аруше чёрная толстовка с капюшоном, а я в своей зелёной футболке. Его выражение лица хмурое, но твёрдое и решительное. Я надеюсь, что и моё тоже.

– Привет, – говорит он.

– Привет, – отвечаю я.

Стоя под фонарём, мы словно оказались на островке света, который вот-вот затопит тёмная вода. На другой стороне улицы кучка ребят, чуть младше нас, в костюмах динозавров, принцесс и зомби. Я поворачиваюсь к Арушу и расправляю плечи.

– Идём?

– Пока рано, – говорит Аруш, снимая рюкзак с плеч. – Мы пойдём после того, как хорошенько подготовимся.

Расстегнув молнию, он достаёт из рюкзака упаковку печенья «Орео», пару протеиновых батончиков и две полные бутылки воды. От волнения у меня сводит живот, но я решаю подкрепиться. Не самая лучшая затея идти в бой на пустой желудок. Уж в доме Творца Страха точно не будет пусто. Мы стоим и молча хрустим печеньем вприкуску с батончиками. За фонарём, в конце улицы, я вижу угол своего дома и густой лес вдалеке.

– Выпей хотя бы треть, – говорит Аруш, протягивая мне бутылку с водой, на которой нарисованы подсолнухи. – Нам надо быть в форме.

Я не знаю, смеяться мне или плакать, и делаю несколько глотков.

– Это самый странный пикник в моей жизни, – говорю я.

Когда мы заканчиваем с трапезой, Аруш складывает остатки еды обратно в рюкзак и достаёт два фонарика. Один он протягивает мне.

– Я взял запасные батарейки, – говорит он.

– Я очень, очень рада, что ты пришёл, – говорю я.

Аруш молча кивает и закидывает рюкзак на плечо. Я кладу руку в карман, поглаживая семечки.

Мы встречаем ночь с фонариками в руках.

– Всё готово? – спрашиваю я.

– Готово, – отвечает он.

Мы делаем шаг вперёд.

Тернистый путь

Когда мы с Арушем проходим мимо моего дома, мне не хочется обернуться. Мамы и папы всё равно нет. Точнее, они есть, но где-то далеко, в самом сердце дремучего леса. Заперты в доме, окружённом целой армией голых веток и колючих сосен с липкой смолой.

– Ты точно знаешь, куда мы идём? – спрашивает Аруш, когда мы заходим в лес.

– К сожалению, да, – говорю я.

Я так отчётливо помню тропинку к дому Творца Страха, словно проходила по ней только вчера, потому что видела её в своих кошмарах много-много раз. Но дело не только в этом. С каждым шагом я чувствую, как что-то в животе тянет меня вперёд, как будто яблочное зёрнышко было наживкой на крючке и теперь меня медленно-медленно наматывают на удочку.

Под ночным небом с каждым шагом идти становится всё страшнее. Я узнаю знакомые ориентиры из снов. Дерево с шишкой на стволе, похожей на нос картошкой, ручей, изгибающийся буквой S, заросли шиповника высотой мне по плечи. Я веду Аруша влево, вправо, в обход, повинуясь тянущему ощущению в животе, которое уводит меня всё глубже и глубже в чащу. Из ствола дерева сочится смола, а ручей стал шире, чем был раньше, но я узнаю тропинку.

– Ой! – Аруш вздрагивает. – Я обо что-то укололся…

– Мне не хочется этого говорить, но дальше будет только хуже.

– Я так и думал, – вздыхает Аруш.

– А потом перед нами откроется поляна, где стоит его дом.

Аруш кивает.

– И когда мы войдём внутрь, нельзя расцеплять руки ни на секунду.

– Именно, – говорю я, кивая в ответ.

Пока есть возможность, пока деревья не стали слишком густыми, мы с Арушем идём бок о бок. Наши плечи почти соприкасаются, и мы светим фонариками перед собой, но даже их мощные лучи не проникают в лесную чащу. Я стараюсь не пугаться каждой тени, каждого сморщенного лица на бугристой коре дерева, шороха сухих листьев и хруста сосновых иголок у нас под ногами.

Мы всё ближе и ближе подходим к дому Творца Страха, и моё дыхание начинает сбиваться. Я представляю, что под моей грудной клеткой распускается подсолнух, но это трудно, когда тени неумолимо сгущаются, а деревья указывают на тебя костлявыми пальцами.

На каждом повороте мне кажется, что луч фонарика падает на высокого человека с красными глазами, поджидающего меня в темноте. Деревья словно ухмыляются, когда мы пробираемся сквозь них. Я случайно наступаю на паутину, и липкие нити обрываются у меня на лице. Вздрогнув от неожиданности, я на всякий случай сплёвываю, чтобы не проглотить паутину или запутавшегося в ней комара.

– Ты в порядке? – спрашивает Аруш, подхватывая меня под локоть.

– Можешь дать воды? – спрашиваю я, вытирая рот.

Аруш достаёт из рюкзака бутылку с нарисованными подсолнухами, которую взял специально для меня, и я делаю глоток.

– Спасибо, – говорю я.

– Идём, – командует он.

Вскоре лес начинает сгущаться, и нам становится тяжело идти плечом к плечу. Мы друг за дружкой пробираемся сквозь заросли, отряхиваясь от цепких веток, которые впиваются в нас как когти, и протискиваемся боком между высокими тощими стволами деревьев. Не знаю, как мне это удаётся, но я иду впереди. У меня под ногтями грязь и смола, на щеке свежие ссадины, похожие на боевые раны, на рукаве моей любимой футболки образовалась дыра. Деревья нашёптывают самые жуткие истории, их лица подсвечены фонариками, а вместо копны волос – взъерошенные сосновые иголки.

Я чувствую, что задыхаюсь от того, как быстро стучит у меня сердце, но каждый раз, когда мне кажется, что оно вот-вот выпрыгнет из груди, я запускаю пальцы в карман и провожу ими по своему запасу семечек подсолнуха.

«Может быть, у тебя есть сила, о которой Творец Страха даже не догадывается», – говорила бабушка.

«Всё, что тебе нужно, уже у тебя внутри», – говорил Садовник.

Я очень, очень, очень надеюсь, что они правы. Хотелось бы в это верить, потому что как раз сейчас мы с Арушем протискиваемся сквозь последнюю вереницу ветвей, больно царапающих мне бока и закрывающих небо, от чего по моей спине пробегает холодок.

Наконец мы выходим на поляну, где по-прежнему темно, а в середине стоит зловещий дом.

Дом

Этот дом ненасытный.Он пристально смотрит на нас.Обветшалый, как дряхлое дерево,совершенно бездушный,хотя кажется, что он ожил, притаившисьв лесной глуши.Дом, восставший из мёртвых. Вверх взмывает рука дымохода.Карниз выступает вперёд, словно домнаблюдает за нами,отбрасывая жуткую тень.Кроме нас никого на поляне, вокруг тишина,слышно только наше дыхание и скрипполовиц,прибитых гвоздями для гроба, скрежет ставенна пыльных окнах, что не сводят с меня своих глаз.Мы идём