Август и Джонс - Пип Гарри

– Не понравилось?

– Просто аппетита нет.

– Обычно ты всегда голодная. Что-то случилось?

– Да. Мне надо кое-что тебе сказать. Мы решили согласиться на операцию. Мой глаз удалят, и я стану совсем слепая.

У меня пропал дар речи от потрясения. За что ей такое? Это же несправедливо.

– Но мы заберёмся на Косцюшко? – спросил я. Джонс очень туда хотелось. – Без тебя я не справлюсь!

– Надеюсь, у нас получится. Когда поправлюсь после операции.

Я крепко её обнял. Наверное, ей было ужасно страшно. Да что там, и мне было страшно, хотя моему глазу ничего не грозило.

– Ты всё равно будешь со мной дружить, Ави? Даже если я стану уже не такой подвижной и энергичной?

– Мы навсегда останемся друзьями, – заверил её я. – Даже когда состаримся. Обещаю!

– А если поругаемся? Или пойдём в разные старшие школы, и ты про меня забудешь?

– Нет, мы будем дружить, несмотря ни на что, – твёрдо произнёс я. – После операции буду тебе помогать ориентироваться в школе. Можем заранее потренироваться. Я снова стану твоим наставником, или проводником, как в самом начале, помнишь?

Джонс улыбнулась и сунула в рот весь «шикарный шарик».

– Завтра начнём.

– Договорились!

* * *

Мама заехала за мной после уроков. Арчер уже занял переднее сиденье, поэтому я втиснулся на заднее, между коробкой всякой канцелярии и стопками книг из библиотеки. Арчер был в своей футбольной форме и в наушниках. Я с ним поздоровался, но он сердито вздохнул и уставился в окошко.

После того как Джонс рассказала мне об операции, я не переставал беспокоиться и всё думал о худшем. Вдруг всё совсем плохо закончится? Я уже никогда не встречу никого, похожего на Джонс. Она моя самая лучшая подруга на свете.

– Как дела в школе, Ави? – спросила мама.

– Так себе. Джонс будут удалять глаз.

– Господи! – ахнула мама. – Какой ужас! Надо позвонить Хелен, спросить, можем ли мы как-нибудь помочь.

Мы поехали на футбольное поле в парке Мур, на другом конце города. Арчер теперь тренировался там и дважды в неделю ночевал в папиной квартире, потому что от неё ехать ближе. По пути мы встали в пробку, и Арчер тяжело вздохнул.

– Джонс понадобится много всяких приборов и полезных штук после того, как она ослепнет, – рассудил я. – Может, организуем сбор средств для её семьи? Чтобы они могли купить ей всё необходимое и не беспокоиться о деньгах?

Арчер достал один наушник и медленно произнёс низким, глубоким голосом:

– Сделайте страницу на GoFundMe.

Я и не знал, что он нас слушает.

– А что это?

– Платформа для сбора средств. Ставишь цель, пишешь там всё про Джонс, перечисляешь, что ей нужно, и отправляешь ссылку всем вашим знакомым. Одна девчонка из моей школы собирала так пожертвования для семьи, у которой дом пострадал во время наводнения. Там ничего сложного, я тебе покажу.

Он снова вставил наушник, и на следующем светофоре мама обернулась ко мне, широко распахнув глаза от удивления.

– Что ж, попробуем, – сказала она.

* * *

Я попросил разрешения у Джонс и её родителей, и Арчер помог мне создать страницу на GoFundMe. Было очень приятно что-то делать с ним вместе.

Мы загрузили фото Джонс и составили список того, что ей потребуется в школе и за её пределами. Цель у нас получилась в десять тысяч долларов. Сумма, конечно, немаленькая. Ровно столько же Йорн Утцон получил за свой проект оперного театра.

Мои мама с папой, Арчер и Лекси внесли пожертвования, и у нас набрались первые сто пятьдесят долларов. Я всё обновлял страницу, проверял, не подкинул ли ещё кто немного. Мама обещала поделиться ссылкой в соцсетях, чтобы о ней узнало больше людей.

На ужин мама приготовила овощной пирог с козьим сыром, который мы все очень любили, даже Арчер. Он положил себе сразу два куска. Пока мы ели, у меня появилась новая идея.

– Надо ещё рассказать об этом на школьном собрании!

– Отличная мысль, Ави, – похвалила мама. – Посоветуйся с мисс Фэ.

– Ага, завтра первым делом с ней поговорю.

* * *

Мы с мамой и сестрой стояли у входа в галерею, где показывали выставку «Живой Ван Гог». Это был четвёртый пункт в нашем списке целей. Мы уже выполнили первые три:

1. Посмотреть на тонкинского гульмана.

2. Забег Харбор-Бридж 10 км.

3. Сходить на мюзикл «Гамильтон».

Гора Косцюшко перешла в пятый пункт. Мне было страшновато на неё забираться, и это испытание обещало быть самым сложным.

Джонс приехала в галерею вместе с мамой. Она выскочила из машины и обняла меня с разбегу так, что я чуть не упал.

– Не терпится увидеть, как картины оживают! – воскликнула Джонс.

– Мне тоже.

Мы пошли на выставку всей компанией, и в тёмном помещении нас встретила цитата, сияющая на чёрной стене.

– «Лучший способ познать жизнь – полюбить многое», – прочитал я вслух.

Джонс ахнула и стиснула мою руку.

– Он прав! В нашем списке тот же смысл.

В зале витал древесный аромат, щипавший ноздри, и создавалось впечатление, будто мы очутились за городом. На громадных стенах галереи показывали цифровые проекции огромных подсолнухов, сверкающих звёзд, старых деревень, широких полей, и для каждой картины подбирали идеальную композицию оркестровой музыки. Я смотрел на всё как зачарованный, и к концу у меня слегка закружилась голова.

– Мы словно внутри этих картин, – прошептала Лекси мне на ухо. – Очень здорово ты придумал сюда пойти, Ави.

– Это мама предложила, – честно ответил я.

* * *

После выставки мы с сестрой поехали к папе. Арчер тренировался в футбольном лагере, поэтому его с нами не было. Лекси впервые согласилась провести выходные с папой, несмотря на то что ей вообще сюда не хотелось. Они с мамой долго из-за этого ругались.

Папа купил свежие булочки в пекарне, и мы вместе сидели за столом, накладывая на них ветчину с сыром.

– Как вам выставка? – спросил папа.

– Нормально, – ответила Лекси, хотя это было слабо сказано. Выставка оказалась просто потрясающая.

С тех пор как мы сели в машину, моя сестра почти всё время молчала. Папа говорил в три раза больше, чтобы заполнить неловкую тишину.

– Я пойду к себе в комнату, – сказала Лекси, беря на руки Скаута.

Ей явно нравилась папина новая квартира, и щенка она сразу полюбила, но всё равно старалась принять безразличный вид.

– Конечно, я тебя провожу, – вызвался папа.

Я пошёл за ними и увидел, что комната Лекси выполнена в её любимых цветах, а ещё там протянуты рождественские фонарики, стоят колонки и корзинка