Август и Джонс - Пип Гарри

На следующей неделе мы встретимся с доктором Хабибом и узнаем, уменьшилась ли моя опухоль. Врачи провели уже четыре сеанса химиотерапии, и после каждого раза мне становилось плохо. Мы очень надеялись, что лекарство подействовало и уничтожило раковые клетки. Я скрестила пальцы на удачу и представила, как врач нам говорит, что мой рак вылечили.

Глава двадцать шестая

Август

Сегодня в школе я рассказывал про мюзикл «Гамильтон». Мы изучали театральные жанры и виды представлений, и нам всем задали подготовить по презентации.

Времени на неё у меня ушло немало. Я начал с того, что это один из самых известных мюзиклов в истории, в нём смешаны хип-хоп, поп и ар-н-би, и он пересказывает историю Александра Гамильтона, карибского иммигранта и политика из числа отцов-основателей США.

– «Гамильтона» шестнадцать раз номинировали на премию «Тони», и одиннадцать раз он стал лауреатом, таким образом, побив все рекорды, – отчеканил я, и Джонс показала мне большой палец в знак одобрения. – А вот мой любимый факт об этом мюзикле: артисты в нём поют со скоростью сто сорок четыре слова в минуту, а это очень быстро.

Наш учитель музыки, мистер Беннетт, помог мне подключить колонки, и я включил свою любимую композицию My Shot[13].

– Как думаете, о чём эта песня? – спросил мистер Беннетт, когда она доиграла.

– Гамильтон хочет сделать что-то значимое, но пока не определился, что именно, – предположила Ария.

– Да! Блестящий ответ! – воскликнул мистер Беннетт. – Август, спасибо тебе за такую познавательную презентацию. Ты очень хорошо подготовился. Кто следующий?

Я сел за парту, весь сияя от удовольствия. Приятно было рассказывать о том, что мне интересно. И уже не терпелось самому сходить на этот мюзикл.

* * *

После уроков, когда все выходили через школьные ворота, Джордж с Тео шли у меня за спиной и громко насмехались над моей презентацией.

– И чем тебе понравился «Гамильтон»? – спросил Тео. – Компания мужиков в колготках и рюшах скачет и поёт – на что тут смотреть?

Своим смехом и дурацкими насмешками они убили всю мою радость от удачной презентации и одобрения мистера Беннета. Грудь как будто сжало обручем, и дыхание сбилось. Джонс бросила на меня значительный взгляд, явно готовая кинуться на мою защиту, но в этот раз я должен был сам за себя постоять.

– Зачем вы постоянно меня унижаете? Чтобы свою самооценку повысить? Будете и дальше продолжать, я пожалуюсь мисс Фэ и своим родителям.

– О-о, да ну? – усмехнулся Тео. – Тебе духу не хватит.

– Очень даже хватит, – отрезал я, вспоминая, как всё высказал своему папе после гранд-финала.

Джордж с Тео ничего не ответили. А потом у «места поцелуев и прощаний» остановился блестящий чёрный автомобиль, и из него выскочил Рафферти. Тут у них вообще челюсть отвисла. Папа Рафа купил нам билеты на «Гамильтона» и обещал отвезти нас вместе с Джонс на сегодняшнее представление. Но сначала мы собирались к Рафу домой, чтобы переодеться и поужинать.

– Скорей бы уж пойти на «Гамильтона»! – говорил Рафферти, помогая нам закинуть вещи в багажник. – Представляете, папа добыл нам пропуски за сцену! Сможем встретиться с самими артистами!

Мы сели в машину, и я помахал Джорджу с Тео из окошка.

* * *

Я потерял счёт времени в тёмном зале театра, очарованный живописными декорациями и костюмами, с головой окунулся в историю, которую с таким вдохновением передавали артисты. Мы с Рафферти беззвучно повторяли за ними слова песен и улыбались друг другу, встречаясь взглядами.

В конце исполнители вышли на поклон и потом ещё четыре раза на бис. Все аплодировали стоя. У меня аж ладони заныли. Потом мы познакомились с некоторыми артистами, включая Джейка Старра из Новой Зеландии, который играл самого Гамильтона. Он расписался на наших программках и сам попросил автограф у папы Рафферти. Я и забыл, что его отец известный футболист. Джонс рассказала мистеру Старру про наш список целей, и ему было очень приятно, что он тоже к нему причастен.

После представления я был на подъёме, и мне хотелось смотреть его снова и снова.

– Было так круто! – воскликнула Джонс. – Лучшее шоу из всех, что я видела. Правда, пока что единственное… В будущем обязательно побываем в Нью-Йорке и посмотрим «Гамильтона» на Бродвее!

– Ага, – поддержал её Рафферти. – Я с вами!

Глава двадцать седьмая

Джонс

Мы сидели в кабинете доктора Хабиба. Он хмуро разглядывал результаты моей томографии на компьютере. Тишину нарушали только щелчки его шариковой ручки. Потом врач снял очки и устало потёр глаза. Обычно он очень быстро разговаривал, строчил что-то на бумажках и успевал делать сотню вещей одновременно, а сегодня тянул время и был слишком серьёзен. Жалко, Августа здесь не было. Он бы поднял мне настроение удачной шуткой.

– Джонс, химиотерапия не даёт тех результатов, на которые мы надеялись, – сказал доктор Хабиб.

Душа у меня ушла в пятки.

– И что это значит? – спросила мама.

Она вся побледнела, и папа сжал её руку. В последнее время они оба были на нервах. Мама до сих пор не нашла работу, и денег нам не хватало. Папа много трудился, чтобы оплатить все медицинские счета, и вообще всё в городе было в десять раз дороже, чем за городом. Мало того, в Коттоне закончилась засуха, снова поднялся уровень воды, и растительность ожила. Мама настаивала на том, чтобы вернуться, но папа говорил, что уже слишком поздно. Что сделано, то сделано.

А теперь ещё и эта новость. Я всерьёз заболела, и химиотерапия не помогает.

– Я ожидал улучшения на этом этапе, но, боюсь, рак слабо реагирует на лечение.

– Может, попробовать радиотерапию? Криотерапию? Как в прошлый раз? Или записаться на участие в новом исследовании? Говорят, в Канаде сейчас проводят испытания. Мы на всё готовы, что бы вы ни посоветовали.

Папа изучал разные виды терапии в интернете. Он не чистил за собой историю, и мне легко было её проследить. Наверное, теперь мой папа знал о лечении детской глазной онкологии не меньше самого доктора Хабиба.

– Болезнь развивается, – объяснил врач. – Помимо основной опухоли появилось ещё несколько мелких. Такими темпами она может добраться и до мозга. Пора рассмотреть и другие варианты.

– Какие? – спросила мама.

– Вы предлагаете удалить мой глаз вместе с раковыми клетками? – прошептала я.

– Да, – ответил доктор Хабиб.

Его ответ обрушил мои надежды, словно огромный валун пробил крышу и упал на пол кабинета, разрушив всё вокруг.