Август и Джонс - Пип Гарри

Я жевал пирог и наблюдал за игрой Арчера, очень довольный тем, как сам сегодня сыграл. Всякий раз, когда Арчер забивал гол, я восторженно кричал и размахивал руками. Потом я взглянул на часы и увидел, что уже шестнадцать минут четвёртого. До закрытия зоопарка оставалось не так много, и я хотел скорее встретиться с Джонс, чтобы посмотреть на обезьянку, но меня ждало ещё одно важное дело.

Папу окружили родители других ребят. Они хлопали его по спине и называли самым лучшим детским тренером. Я потянул его за рукав, и папа оглянулся.

– А вот и он! Август Гентинг! Забил в последний момент, а! Вот вам и «тихий омут»!

– Весь в отца, – сказал папа Рафферти.

Он ошибался, и мне надо было как-то признаться в этом своему папе.

– Пап, можно тебя на минуту?

– Прямо сейчас? Не хочешь побыть с командой? Отпраздновать великую победу?

– Сейчас. Пожалуйста.

Папа вздохнул и отошёл со мной в сторону.

– Ну, что такое?

И тут я едва не струсил. А потом вспомнил, как Рафферти взял себя в руки, чтобы команда не осталась без лидера. Вспомнил, как Лекси меня подбадривала. Она считала, что я вполне способен дать папе отпор. Подумал про Джонс, которая была готова отправиться в путешествие, лазать по горам и бегать марафоны, несмотря на болезнь.

– Я больше не хочу играть в футбол. Я хочу уйти из команды.

Папа посмотрел на меня так, словно ему нож в сердце вонзили.

– Ты буквально только что победил в гранд-финале Северного округа! Если продолжишь играть, как сегодня, тебя ждёт большое будущее в спорте. Может, пока ты не дотягиваешь до Арчера, но уже вложил в тренировки много сил и времени и, если будешь стараться, обязательно добьёшься успеха.

– Но мне не нравится футбол.

– А что нравится? Попса, вязание и мюзиклы? В старшей школе тебя за такие интересы живьём съедят. Я всего лишь хочу закалить своего сына, чтобы задиры его на клочки не разорвали!

– Пап, надо мной и так каждый день издеваются. Я к этому уже привык и вполне справляюсь. К тому же у меня есть Джонс, лучшая подруга на свете!

– Может, не будешь рубить сгоряча и ещё подумаешь?

– Нет, я уже всё обдумал, и ты не заставишь меня играть.

Папу явно потрясли мои слова, и несколько секунд он молчал.

– Что ж, и правда.

– И ночевать в твоей новой квартире ты меня тоже не заставляй. Мне там не нравится.

Он вздохнул.

– Умеешь ты испортить праздник, Август. Не хочешь играть в футбол – не играй. А вот приезжать в мою квартиру придётся. По закону я имею право видеть своих детей. У нас с твоей мамой совместная опека. И тебе придётся проводить со мной время, хочешь ты этого или нет.

Слёзы обожгли мне глаза, но я не смел плакать при папе, поэтому развернулся и убежал, а медаль сорвал с шеи и выбросил в мусорку.

Глава двадцать первая

Джонс

Мы целую вечность ждали Августа в зоопарке, и нам уже начало это надоедать.

– Да где он? – спросила я, наверное, в сотый раз.

Мама проверила телефон и закусила губу. Ещё немного, и мы упустим шанс посмотреть на Мэймэй. Мои родители заплатили за билеты, и мы вряд ли можем позволить себе новые. Скорее всего, денег у нас сейчас немного.

Последнее сообщение Август отправил перед тем, как уехал на футбол – в двенадцать восемнадцать. Он обещал прийти, но я уже начинала терять надежду. Это наш общий список целей, и выполнять его без Августа было бы как-то неправильно.

– Может, пока осмотримся? – предложил папа. – Не тратить же билеты впустую. Август нас нагонит.

Я села на скамейку и скрестила руки на груди.

– Он скоро приедет.

С этими словами я огляделась в поисках синей машины его мамы. Может, они давно приехали, а мы их проглядели?

Гости уже уходили из зоопарка, смеясь и обнимая плюшевых обезьянок из сувенирной лавки. Интересно, Август сейчас нервничает не меньше меня? Или совсем про всё забыл из-за победы в гранд-финале?

Да где же он?!

Глава двадцать вторая

Август

Сцена была вовсе не динамичная и волнительная, как в кино, где герои спешат в аэропорт, несутся по оживлённой дороге, огибая и подрезая другие машины, и сигналят без перерыва. Или, скажем, сбегают с места преступления в угнанном авто. Мы были скорее как большая синяя черепаха, которая медленно ползла в сторону зоопарка. У мамы ещё и сел телефон, поэтому она не могла написать мисс Кёрби, что мы в пути, а я свой не захватил.

– Ма-а-ам, можешь быстрее?

– Ави! Мы же не хотим попасть в аварию только потому, что спешим в зоопарк? Сиди тихо, пожалуйста. Мы успеем.

Я тяжело вздохнул. На часах было шестнадцать минут пятого. А зоопарк закрывался в половину шестого. Наконец мы подъехали на парковку, и мама остановилась у огромной таблички «ТОЛЬКО ДЛЯ ТАКСИ».

– Здесь нельзя! – воскликнул я.

– Знаю! Вон Джонс, беги к ней.

Мистер Кёрби передал маме её билет через окошко, а я выскочил из машины и побежал к скамейке. Джонс радостно скакала на месте, как всегда, если её распирало от приятного волнения. Я помахал своим радужным шарфом, чтобы она меня увидела.

– Извини, что опоздал!

– Август, привет! Как чудесно, что ты всё-таки до нас добрался, – сказала миссис Кёрби. – Как прошёл гранд-финал?

– Мам! – выкрикнула Джонс. – Не сейчас! Обезьянка ждёт!

Мы помчались вперед, и её родители едва за нами поспевали.

– Победили? – спросила Джонс на бегу.

Мимо мелькали суматранские тигры, азиатские слоны, жирафы и сурикаты. Мне хотелось замедлить шаг и всех их рассмотреть, но мы пришли сюда ради тонкинского гульмана.

– Да, победили! И я забил гол!

– Ух ты! Вас наградили?

– Да, всем выдали по медали. А ещё я сказал папе, что больше не хочу играть в футбол. Официально вышел из команды! Ура!

Хотя мы с папой поссорились, да и медаль, наверное, не стоило выбрасывать, всё равно я не жалел о своём решении.

* * *

Все слышали новость о новорождённой Мэймэй. И вольер с тонкинскими гульманами оказался самый популярный. Нам пришлось стоять на цыпочках и разглядывать обезьянок через толпу.

– Ничего себе! Вот она, – сказал я, заметив комочек оранжевой, как мандарин, шерсти под длинной лапой матери. – Какая миленькая!

Я показал на обезьянку, огненно-яркую на фоне взрослой самки –