Золотой жук: рассказы американских классиков [сборник] - Эдгар Аллен По

он нашел в большой луже двух пескарей. Вычерпать ее было невозможно, но теперь он больше владел собой, и ему удалось поймать их жестяным ведерком. Они были не длиннее его мизинца, но он не ощущал особенного голода. Тупая боль в желудке становилась все более тупой и слабой. Можно было подумать, что желудок его дремлет. Он съел рыбу сырой, жуя ее с добросовестной тщательностью, потому что только рассудком принуждал себя к Этому. Ему не хотелось есть, но он знал, что это нужно, чтобы жить.

Вечером он поймал еще трех пескарей, двух съел, а одного оставил на завтрак. Кое-где солнце высушило отдельные клочья мха, и он имел возможность согреться кипятком. В этот день он прошел не более десяти миль, а на следующий день, продвигаясь вперед, когда сердце не беспокоило его, он прошел не больше пяти. Но желудок не причинял ему теперь ни малейшего беспокойства, он как бы уснул. Человек шел теперь по незнакомой местности, где было больше карибу и волков. Вой последних часто разносился по пустыне, и однажды перед ним появились три волка, но тотчас же скрылись.

Еще одна ночь; наутро, став благоразумнее, он развязал кожаный ремешок, которым был связан плоский мешочек из оленьей кожи. Из его открытого отверстия желтым потоком полился крупный золотой песок и посыпались золотые самородки. Путник разделил золото на две приблизительно равные части, одну половину спрятал, завернув ее в кусок одеяла, на каменном бугре, а другую всыпал обратно в мешочек. Он начал отрывать полосы от единственного оставшегося одеяла, чтобы обвязывать ими ноги. Но он не хотел расстаться со своим ружьем, потому что в тайнике у реки Диз находились патроны.

Погода была туманная, и в этот день снова явился голод. Путник был очень слаб и страдал от частых головокружений, совершенно ослеплявших его. Он часто спотыкался и падал и однажды, споткнувшись, упал прямо на гнездо птармиганов. Там было четыре едва вылупившихся птенца, всего лишь по одному дню от роду — маленькие трепещущие комочки; каждый из них можно было проглотить одним глотком. Он пожирал их с яростной жадностью, запихивая в рот живыми; они хрустели под его зубами, как яичная скорлупа. Мать кружилась вокруг него, испуская громкие крики. Он пытался убить ее ружьем, как палкой, но она отлетела в сторону. Тогда он начал бросать в нее камнями и случайным ударом переломил ей крыло. Птица отлетела, прыгая и волоча свое крыло, а он все продолжал преследовать ее.

Маленькие птенчики только раздразнили его аппетит. Неуклюже прихрамывая и качаясь на своей поврежденной ноге, бросал он камни и хрипло кричал; по временам он ковылял молча, терпеливо и угрюмо поднимаясь после каждого падения и протирая рукою глаза, когда головокружение грозило одолеть его.

Преследование привело его к болотистому дну долины, и он внезапно наткнулся на человеческие следы в пропитанном водой мху. Это были не его следы — он это ясно видел. По всей вероятности, это были следы Биля. Но остановиться он не мог, потому что птица продолжала удаляться. Прежде всего нужно было поймать ее, а потом вернуться к следу и посмотреть, в чем там дело.

Наконец он загнал птицу, но и сам остался без сил. Она лежала на боку, задыхаясь. Он лежал, также задыхаясь, в десяти шагах от нее, не имея сил подползти к ней. Когда же он оправился, птица, отдышавшись, перелетела на другое место, как только он протянул к ней свою жадную руку. Погоня возобновилась. Наступила ночь, и птица спаслась. От слабости человек споткнулся и, с узлом за плечами, упал лицом вниз, разбив себе щеку. Он долго лежал не двигаясь, потом повернулся на бок, завел часы и так пролежал до утра.

Еще один туманный день. Половина последнего одеяла была изодрана на обмотки для ног. Человек отказался от намерения разыскивать следы Биля. Это было ни к чему. Голод вынуждал его итти вперед — только… только он хотел бы знать: неужели и Биль заблудился? К полудню тяжесть узла стала ощутительней. Он снова разделил золото, на этот раз высыпав половину его прямо на землю. К концу дня он выбросил весь остаток долота; у него оставалась лишь половина одеяла, жестяное ведерко и ружье.

Путника начинала мучить галлюцинация: какое-то неясное чувство говорило ему, что в ружье находится еще один патрон. Ему казалось, что патрон остался в магазинной коробке и он не заметил его. С другой стороны, он твердо знал, что магазинная коробка пуста. Но галлюцинация не унималась. Несколько часов он боролся с ней, но в конце концов открыл ружье и убедился, что оно пусто. Разочарование было таким горьким, как если бы он в самом деле рассчитывал найти там патрон.

Еще с полчаса тяжело брел он дальше, но галлюцинация возобновилась. Он снова начал бороться с ней, но галлюцинация настойчиво преследовала его, и просто для успокоения, чтобы разубедить самого себя, он снова открыл ружье. По временам мысли его начинали безотчетно блуждать, и, тяжело ступая, он шел, как автомат, а причудливые мечты и капризные видения, точно черви, копошились в его мозгу. Но эти минуты, когда он терял сознание, были непродолжительны, потому что острые муки голода неизменно возвращали его к действительности. Один раз он мгновенно пришел в себя от странного видения, от которого у него помутилось в голове. Он пошатнулся и, качаясь, как пьяный, еле удержался на ногах. Перед ним стояла лошадь. Лошадь! Он не верил своим гладам. Густой туман, усеянный блестящими огоньками, застилал их. Он яростно протер глаза, чтобы яснее видеть, — и вот перед ним уже не лошадь, а большой бурый медведь. Зверь глядел на него с враждебным любопытством.

Человек успел наполовину поднять ружье к плечу и лишь тогда опомнился. Он опустил ружье и из прикрепленного к поясу бисерного чехла вытащил охотничий нож. Перед ним было мясо и жизнь! Он провел большим пальцем по лезвию ножа. Нож был остер. Конец ножа тоже был остер. Он набросится на медведя с ножом в руке и убьет его. Но сердце его предостерегающе забилось — тук-тук-тук! Затем оно дико рванулось кверху и начало выбивать мелкую дробь; лоб сдавило точно железным кольцом, затуманенное сознание отказывалось работать.

Прилив отчаянной храбрости сменился волной страха. Что если медведь нападет на него