Решительный сентябрь - Жанна Александровна Браун

что не стал, — согласился Вальтер. — Что за радость? Назначишь свидание, придешь, стоишь, ждешь, холодно, простудишься. Лежишь, болеешь, уроки пропускаешь… И зачем она сдалась, такая любовь?.. Что же все-таки будем делать, Серый? Проглотим и оближемся?

Не отвечая, Сергей повернулся и поплелся через зал к лестнице. Что он мог ответить Вальке, если надежда на помощь брата рухнула и теперь неизвестно, куда идти… разве что к бабушке. А может, наплевать на все, пустить нюни на дружине, раскаяться и зажить наконец спокойно, оправдывая надежды?

— Сергей, подожди!

Сергей оглянулся. Ваня спешил к нему, подняв руку, чтобы Сергей увидел его в толпе издали.

— Что-нибудь еще случилось? — спросил он, подбегая.

— Случилось, — нехотя сказал Сергей, — из пионеров выгоняют. Если признаюсь, тогда не выгонят.

— В чем признаешься?

— В том, чего не было… Я же тебе говорил.

Ваня озабоченно почесал подбородок.

— Н-да-а-а, незадача какая… Я думал, рассосется. Ладно, не вешай нос, что-нибудь придумаем. А что Славка сказал?

— Что он уже вышел из того возраста, когда увлекаются скачками с препятствиями…

— Так и сказал? Прелестно! Ладно, я в шесть часов буду дома. Выходи во двор.

Глава пятнадцатая. «Расти большой и не будь лапшой»

1

За перемену на доске «Комсомольского патруля» успела появиться красивая «Молния».

На зеленом листе картона, под энергичным красным зигзагом были наклеены рядами небольшие фотографии. Сергей даже не подозревал, что у Славки такое мужественное лицо, прямо капитан Клосс… Под фотографиями красными печатными буквами шел призыв: «Учащиеся! Равняйтесь на комсомольцев 25-й группы, сдавших нормы БГТО на пять с плюсом!»

Сергей не стал читать дальше. Его внимание привлекло желтоватое пятно на подбородке Федора, словно вначале там была борода, а потом ее смыли. Такое же пятно было и у Славки под носом. «Проявитель плохой попался, или спешили здорово», — подумал Сергей. А на других фотографиях желтых пятен почему-то нет… Так Славке и надо! Обида на брата снова стеснила сердце. Точно пришпоривая ее, Сергей мысленно принялся припоминать брату все, даже самые мелкие, неприятности, на которые раньше не обращал внимания.

Небось как по дому дежурить или в магазин сбегать, так Серега помоги, выручи…

Позавчера бабушка устроила Сергею любимый бутерброд с медом и поставила блюдце с бутербродом на стул, возле постели. Сергей часто просыпался ночами от нестерпимого голода и бежал на кухню в поисках еды. Бабушка называла это «лисьими вылазками», а чтобы он не лазил ночью по кастрюлям, заботилась о еде загодя. А Славка взял и сел на бутерброд… Мало того что такой ценный бутерброд загубил, так еще со скандалом заставил Сергея же свои брюки чистить… А в прошлом году Сережкиного хомяка кому-то отдал… И все интересные книжки первый читает…

Сергей щелкнул Славкину фотографию по носу и показал ему язык. Брат на фотографии улыбался свысока… Конечно, он считает себя взрослым, и все дела у него важные, а Сережка для него ничто, мышиная возня… Сергей вытащил из кармана огрызок карандаша и пририсовал брату усы, отчего Славка стал похож не на капитана Клосса, а на кота в сапогах.

— И бороду, — подсказал Вальтер, дыша Сергею в затылок.

Посомневавшись секунду, Сергей начеркал щедрую бороду, как у дореволюционного генерала, и написал сверху: «Дурак набитый».

Вальтер прыснул от смеха.

— Серый, дай карандаш, я ему еще рога нарисую…

— Бог в помощь, красавцы!

Сверху бас прогремел неожиданно. Мстители струсили и кинулись было врассыпную, но второй раскат грома пригвоздил их к месту:

— Куда?! Напакостили — и в кусты?

Над ними возвышался черноглазый бородач в коричневой замшевой курточке и фирменных джинсах. В руке он держал несколько блестящих никелированных циркулей.

— Значит, шкодим помаленьку? — язвительно спросил бородач. — По призванию работаете, или чужая слава дышать не дает?

Вальтер пыхтел и лопался от обидных слов, но молчал и бочком, мелкими шажками придвигался к Сергею, пока не зашел ему за спину, и оттуда, как из-за крепостной стены, заявил с достоинством:

— Славка и не чужой вовсе. Он Серегин брат. Мы его за дело разрисовали, чтоб не выставлялся!

Сергей предупреждающе ткнул Вальтера локтем в живот — кто их знает, здешних? Мало ему неприятностей от своих… Надо любой ценой выбираться из этого ПТУ, да побыстрее. Он опустил покаянно голову и промямлил:

— Дяденька, мы больше не будем так делать. Мы признаем свою вину. Отпустите нас, пожалуйста-а…

Бородач брезгливо скривил губы. В черных глазах вспыхнула ярость.

— Меня зовут Виктором Львовичем…

— К-комиссар! — вырвалось у Сергея испуганно.

Ничего себе влипли! А все из-за гада Славки…

— Значит, полностью признаете свою вину? Раскаялись? — продолжал издевательски комиссар, не обратив внимания на Сережкин испуганный вскрик. — Кто-то здесь говорил, что за дело разрисовали, или мне послышалось?

— А что? И за дело, — упрямо сказал Вальтер.

— А если за дело, почему за свою правду не деретесь? Исподтишка сподручнее?

Сергей обозлился.

— А правде без свидетелей верят, да? Верят?

Вальтер поддержал его:

— Подумаешь, усы нарисовали! Так ему и надо! Мы думали, что он человек, мы к нему за помощью…

— Да заткнись ты! — зашипел Сергей.

— А что, не так? — Вальтер тоже зашипел, набычив лобастую голову. — Славке на тебя наплевать, а ты распинаешься…

— Сказано, не треплись…

— А я не треплюсь…

— Нет, треплешься…

Они шипели, наступая друг на друга, как два взъерошенных кота, а комиссар, глядя на них, трясся от беззвучного хохота, нежно поглаживая бороду.

— Конспир-р-раторы… Детский сад! Ну-ка, выкладывайте, красавцы: чем вас Димитриев обидел?

Мальчишки отвернулись друг от друга и уставились в пол.

— Ничем, — сказал Сергей.

— Ничем, — повторил за ним Вальтер, выражая всем своим надутым видом безмолвный протест.

— Защищаете?

Сергей поднял голову и посмотрел комиссару в глаза. Дерзко, с вызовом. Пусть не думает, что перед ним жалкий трус.

— Защищаем. А что?

Комиссар улыбнулся.

— Брат твой сильный человек, что характерно. Сам кого хочешь защитить может.

Сергей дипломатично промолчал. Может, да не хочет… Что тоже характерно. А комиссар ничего, сразу видно — справедливый, не цепляется к мелочам, как Светочка. В школу бы такого… Везет этому гаду Славке… Во всем везет.

— Поговорили, и хватит. Снимайте «Молнию», и пошли. Думаю, нет на свете такой беды, которую три мужика с головой не смогли бы расхлебать, верно?

2

Ребята следом за комиссаром вошли в комнату со стеклянной табличкой на двери: «Партбюро». Здесь было пусто и прохладно. В глубине комнаты высился на толстенных резных лапах письменный стол с чернильным прибором из серого мрамора. Рядом с ним в пепельнице, изготовленной в виде царь-пушки, дымилась сигарета. Торчала в жерле около горки ядер и