Решительный сентябрь - Жанна Александровна Браун

Комиссар переждал смех и сказал, довольно оглаживая бороду:

— Встаньте у окна, красавцы, и подождите, пока я освобожусь. Объясню вам задание персонально. Прошу, конечно, извинить, Иван Георгиевич, за некоторую задержку, но к этому вынуждает меня социальная необходимость.

Смех покатился по второму кругу, но Славке смеяться расхотелось. Он был уверен, что комиссар приказал встать у окна, рядом с абразивом, нарочно, в отместку за опоздание.

Когда группа начала изучать рубку металла и комиссар на вводном инструктаже объяснял правила заточки зубил и почему нельзя затачивать на абразиве цветные металлы, Славка объяснение не слушал. Спрятавшись за спины парней, они с Дордой тихонько обсуждали шансы «Зенита» на чемпионате Союза. В перерыве, не подозревая, что комиссар предупреждал, Славка решил обточить на абразиве алюминиевую пластинку и не обратил внимания, что поверхность круга потемнела, точно засалилась.

А после перерыва Вагину потребовалось заточить зубило… От поверхности круга оторвалась крохотная частичка алюминия — и прямехонько Сене в глаз… Ну, просто непруха, и все! Глаз у Вагина до сих пор красный.

Федор сказал тогда со злостью:

— По шее за такие дела. Чем голова забита?

«Комиссар, конечно, не упустил возможности лишний раз ткнуть носом», — мучился Слава. Если бы он и тогда не опоздал, они с Дордой успели бы обсудить футбольные дела до инструктажа.

Белосельский стоял рядом с печальным Славкой и с отсутствующей полуулыбкой смотрел поверх голов в левый угол мастерской. Там в застекленном шкафчике стоял разобранный телевизор, и из него торчали пучки разноцветных проводов.

Славка скосил взгляд на Белосельского и подумал вдруг, что в училище им рядом быть невозможно.

Глава тринадцатая. Донна Маня

1

Зоология была третьим уроком, и Сергей с тоской думал, что еще целых два часа будет продолжаться эта пытка школой. Он многое отдал бы, чтобы оказаться сейчас далеко отсюда, среди незнакомых людей, лишь бы не видеть чужое лицо Нарыковой и, главное, не натыкаться то и дело взглядом на розовую, фальшивую физиономию Ефимова…

В конце концов, подлость Ефима он бы еще мог пережить. Черт с ним. Этот подонок на все способен. Но Нарыкова… Как могла она вот так сразу поверить Ефиму? Этого Сергей не мог ни понять, ни принять, и обида на Марусю не давала ему покоя.

Каждый день до уроков и после школы он пытался изловить Ефимова, надеясь заставить его признаться, но Ефимов ускользал, как змея в нору, даже в кино перестал ходить. Трус паршивый… А Нарыкова даже разобраться тогда не захотела — разве это справедливо? Вальтер же поверил. Ну, Валька — друг, это естественно…

Сергей невольно взглянул на Марусю и встретился с нею взглядом. В глазах Маруси была обида. Сергей отвернулся и насупился. Еще и обижается… Сама виновата, и нечего теперь лезть с разговорами, доказывать свою принципиальность.

Вчера классная мама оставила Сергея после уроков. Он понял, что предстоит задушевный разговор, по тому, что даже Вальтера Антонина выпроводила в коридор, с трудом преодолев бурное Валькино сопротивление.

Некоторое время Антонина Петровна молча ходила по классу, придерживая на груди серый пушистый платок, точно за долгий школьный день страшно промерзла и никак не могла согреться. А Сергей понуро разглядывал изрезанную перочинным ножом крышку стола. Он слышал, как классная мама несколько раз тяжело вздыхала, — видимо, мучилась, не зная, как приступить к разговору.

Ребята любили свою классную маму за незлобивость. Она никогда не жаловалась на них, избегала публичных разносов. Сергей не помнил, чтобы Антонина Петровна кого-нибудь стыдила или отчитывала при всех. Только с глазу на глаз. Да и то, заслуженно ругая, больше всего боялась обидеть.

Наконец Антонина Петровна перестала ходить и села рядом с Сергеем, с трудом втиснув грузное тело в узкое пространство между столом и скамейкой.

— Скажи, мы с тобой всегда доверяли друг другу, верно?

Сергей кивнул. Это верно. Классная мама еще ни разу никого из них не предала.

— Я вижу, с тобой стряслась беда, и хочу тебе помочь, только не знаю как. Помоги мне, пожалуйста.

Сергей снова промолчал. Конечно, откуда же ей знать, если ее в тот день даже в школе не было?

— Расскажи мне про тачку и про все, что случилось…

И в эту минуту в класс вошла Светлана. Прямая, целеустремленная, со строгим лицом человека, знающего себе цену и не желающего растрачивать дорогое время на всякую ерунду.

— Антонина Петровна, а я вас везде ищу.

— Нельзя ли попозже, Светочка? У нас с Сережей важный разговор.

Светлана холодно взглянула на Сергея.

— Это как раз его касается. Говорят, что он грозит Ефимову расправой.

Сергей уставился на пионервожатую. Ничего себе финт! Когда это он грозил Ефиму? И тут в ушах его зазвучал крик Вадика тогда, во дворе: «Ну, погоди, Сереженька, теперь тебе мало не будет!»

— Это неправда! Он все врет.

— Зачем?

— Да потому, что он подлый трус, вот зачем.

— Нет, вы слышите, Антонина Петровна? — изумилась Светлана. — Как тебе только не стыдно, Димитриев? Как ты только можешь так говорить о своем товарище?!

— Он мне не товарищ, понятно?

Антонина Петровна встала, нервно стянула на груди платок.

— Подождите, Светочка. Здесь какое-то недоразумение. Я знаю своих ребят, знаю Сережу… Мы сейчас с ним поговорим и все выясним.

Классная мама смотрела на Сергея с надеждой. Она была расстроена Светланиным вмешательством и ждала, что Сергей поможет ей доверием, но Сергей чувствовал себя униженным и не желал теперь никаких задушевных бесед. Он вскочил.

— Можешь не верить! Ты только Ефиму своему веришь!

Светлана вспыхнула, но тут же взяла себя в руки, уверенная, что главная задача пионервожатой не потакать, а обличать, и гневно сказала:

— Ефимов — настоящий пионер, и не смей говорить о нем гадости. Это ты всех опозорил! Это из-за тебя Нарыкова отказывается быть звеньевой, понятно? Принципиально!

— Ну и целуйся со своей Нарыковой! Принципиально!

И выбежал из класса.

Возле деревянного барьера раздевалки на низкой скамеечке сидела Маруся, уперев локти в колени и положив подбородок на сплетенные пальцы. Поза ее выражала печаль и терпение, точно она приготовилась сидеть здесь до скончания века. Увидев Сергея, она встала и шагнула навстречу.

— Димитриев, я ждала тебя.

Сергей хотел пройти мимо, но Маруся решительно заступила ему дорогу.

— Ты обязан мне сказать!

— Что я обязан тебе сказать?

— Правду.

— Ах, правду?! — издеваясь, в бешенстве закричал Сергей. — А зачем она тебе понадобилась? Ты же с самого начала не поверила… Ну и катись к своему Ефиму… Донна Маня!

По лестнице сбегала Светлана.

— Димитриев, сейчас же