Фарра Нурза и Кольцо судьбы - Диба Заргарпур

– Дай угадаю! И Идрис исчез? – Ясин хмурился. – Не хочу тебя расстраивать, но…

– Он мой друг, я должна ему верить.

Ясин вздохнул.

– Мне бы твою преданность.

– Это твой дом, да?

Я пыталась сменить тему. Сжала исцарапанные руки и осмотрелась.

– Он…

Хочется сказать, что он круче всего, что я видела. Куполообразные потолки такие высокие, что у меня закружилась голова, когда я подняла глаза и попыталась их рассмотреть. Почти на каждой стене висели картины, а там, где их не было, полно ваз, оружия и других вещей, названия которых я не знаю, но наверняка они стоят больше, чем мой дом и дом Арзу вместе взятые.

Я с неохотой признала, что зеркал и правда нигде нет.

Усталость немного отступила, и я продолжала осматривать дом. Возле витражного окна под стеклянным куполом стояла волшебная лампа. Я потянулась к ней, как заворожённая, будто я должна поднять стекло и взять её в руки…

– Не вздумай трогать! – предупредил Ясин, опуская стеклянный колпак. – Многие из этих предметов чрезвычайно опасны. Об их существовании вообще знать запрещено.

– Что это?

– То, что тебе трогать нельзя. Эту лампу когда-то заколдовал царь Сулейман[21]. Дотронешься до неё и навеки в ней останешься.

– Круто!

Теперь мне хотелось узнать о ней больше.

– Это не круто, это опасно, – возразил Ясин. – Ничего, что способно пленить джинна, не может считаться крутым. После смерти царя источник его сил и эта лампа перешли во владение джиннов. Это было сделано, чтобы ни один человек больше не смог обладать той властью, какой обладал при жизни он. Это всего лишь один из примеров того, почему мы должны разделять наши миры.

– Нельзя осуждать всех из-за одного человека, – пробормотала я, вдруг вспомнив о стене, отделяющей меня от Ясина и всего мира джиннов. – Мы все разные.

– Теперь-то я в курсе, – бросил Ясин. – Но тяжело… выкинуть из головы всю ту ложь, в которую меня учили верить. Я… – Его голос оборвался, когда он достал из сумки платок и стёр следы от моих пальцев со стеклянного купола. – Я ошибался на твой счёт.

– Я тоже, – сказала я. – Ты не такой противный, как я думала.

Ясин улыбнулся.

– Гора с плеч.

Я хотела расспросить его о доме, но моё внимание привлекло нечто странное.

– Мы не отбрасываем тени.

Хотя на стенах горели факелы, я не видела ни одной тени. Вокруг вообще ничего не двигалось.

– Как будто всё вокруг замёрзло.

Чтобы проверить свою догадку, я подошла к ближайшей стене и дёрнула за персидский ковер, висящий на ней.

– Эй, осторожнее!

Ясин вздрогнул, ожидая, что ковёр вот-вот упадёт, но этого не произошло. Даже когда я почувствовала, как он отходит от стены, он остался висеть в воздухе.

– Как такое возможно? – недоумевал он, щурясь и оглядывая дом. Ясин осторожно толкнул пальцем вазу, и произошло то же самое: она просто начала парить в воздухе.

– Почему Подземное царство похоже на перевёрнутую версию моего дома?

– Может быть…

Я вспомнила марионетку с золотым глазом и его ухмылку. И тут до меня дошло.

– Это загадка.

– Ещё одна?

От правой брови Ясина уже почти ничего не осталось, но он продолжал дёргать из неё волоски, пока мы шли по коридорам дома, то и дело сворачивая.

– Значит, мы всё ещё не нашли настоящий портал, и это очередное испытание, – вздохнул Ясин. – Я уже устал от всех этих испытаний.

Он остановился перед пустой прихожей, покрытой паутиной, с красивой дверью.

– Но какая именно загадка? – удивилась я.

– Я…

Ясин словно окаменел. Он не произнёс ни слова, казалось, он перестал даже дышать. Рука его, не коснувшись ручки двери, застыла в воздухе, будто он жутко боялся войти внутрь.

– В чём дело? – Я помахала рукой перед его лицом.

– Не могу, – шепнул он.

– Зайти внутрь? – Я кивнула на дверь. – Чего ты так испугался? Что в этой комнате?

Внезапно дверь сама собой распахнулась, словно она подслушивала наш разговор. Я решилась войти. Комната поражала своими размерами и обилием света, но в ней было совершенно пусто. Всю левую стену занимало окно, за которым раскинулся дивной красоты сад. Единственный предмет тут – столик прямо перед окном. На нём я заметила распустившийся цветок.

– Почему мне кажется, что я его уже видела? – пробормотала я.

Я потянулась к нему, но затем в нерешительности замерла, боясь нечаянно повредить цветок, таким он казался хрупким. Алые лепестки изящно изогнуты вверх, а длинные тычинки похожи на тонкие лапки паучка. Интересно, зачем вообще нужна такая комната? Наверное, это место, куда приходят посидеть в тишине и в уединении о чём-то подумать.

Ясин продолжал стоять в дверях. Он весь дрожал.

– Прости… не могу, – шепнул он, и по его щеке покатилась слеза.

Прежде, чем я успела что-то сказать, он развернулся и убежал.

– Ясин, подожди! Что случилось? Я что-то сделала не так?

Я выбежала за ним следом. Он взлетел по лестнице, а затем нырнул в тёмный коридор. В нём по обеим сторонам были развешаны огромные портреты джиннов с суровыми лицами. Я не решилась идти за ним – дальше коридор сжимался, становясь всё уже и темнее. Ясин исчез, как и Идрис.

– Не оставляйте меня здесь одну, – шептала я, отступая от портретов, которые отбрасывали сияние.

Куда бы я ни пошла, взгляды их обладателей преследовали меня. И только увидев величественные лица Падара и Ясина, я поняла, в каком коридоре очутилась.

– Все эти портреты… это семейное древо, – вздрогнула я, глядя на фото Падара.

Взгляд его тёмных глаз прожигал меня насквозь, и я не могла пошевелиться. Я вспомнила, что толком и не знала своего отца. Рана на щеке саднила. Испытывая боль, я кипела от невысказанных обид и горьких воспоминаний. Я всегда пыталась убежать от них, стараясь быть самой умной, самой быстрой, самой сильной, стараясь быть лучшей. Стараясь быть неуязвимой. Но теперь я не такая. А если я не такая, то… кто же я? Кто я?

Я сползла на пол и оглядела руки, покрытые порезами и шрамами. Это руки человека. Руки джинна. Руки того, кто одинок.

– Это всё не по-настоящему, – твердила я себе. – Это испытание. Всё это нереально. Азар просто издевается над нами.

Сидеть одной, в темноте, вдали от мамы, бабушки и дедушки, вдали от лучшей подруги… это хуже любого кошмара. Неужели вот так живут в мире Падара? В огромном, холодном доме, полном старых