Цена жизни - Жанна Александровна Браун

— Что случилось? — спросил он, оглядывая поочередно ребят и бригадира. — Почему бросили работу? Учтите, скоро приедут за продукцией, а у вас еще и трети не готово.

— Да вот… — начала было бригадир, но Сергей перебил ее.

— Работать на упаковке мы больше не будем. Заявляю вам официально.

Бригадир в беспредельном изумлении всплеснула полными короткими руками:

— Нет, это надо же! Официально! А ну слазь со стола! — Она схватила Сергея за руку и стащила на пол. — Да кто ты такой, паршивец, чтобы со старшими так разговаривать?! Молоко еще на губах не обсохло, а туда же… Официально!

Стоя, Сергей был намного выше бригадира. Он сунул руки в карман и сказал с усмешкой, глядя на нее сверху вниз:

— Вы же сами сказали, кто я, — паршивец.

Начальник смены снял очки, потом надел их и снова снял, нервно сунув в нагрудный карман синего халата. Без очков его лицо сразу потеряло значительность.

— Ну, вот что… Меня совершенно не интересует, почему вы это сделали. Немедленно приведите ко мне своего мастера.

— Мастера нет. Он болен.

Начальник понимающе усмехнулся:

— Так вот почему вы распоясались!

— Неправда! — закричал Сергей, позабыв, что дал себе слово не срываться. — Если бы наш мастер не заболел, он сам бы увел нас отсюда! Нам практику проходить надо, понятно? Тоже придумали работу… А учиться когда? А потом сами говорите, что пэтэушники с третьим разрядом выходят, а делать ничего не умеют! Научишься с вами, как же… Вы только охоту отбиваете!

— Все? — терпеливо спросил начальник смены.

— Все, — сказал Сергей, глядя мимо начальника в широкое, во всю стену окно. Там, за чисто вымытыми двойными стеклами, виднелось новое здание, где сейчас работали его товарищи — станочники. В сердце Сергея шевельнулась зависть. И зачем он только послушался Ваню и пошел к комиссару в слесаря, да еще ремонтники? Как же, мастера-профессора весь станочный парк должны знать как свои пять пальцев! Никому эти профессора, оказывается, не нужны…

— Ну тогда запомни, — услышал он и отвел взгляд от окна. — Даже если ты сто раз прав, существует такое понятие, как производственная необходимость. Значит, на заводе вы будете делать то, что сегодня нужно заводу. Выбирайте: или вы сейчас же приступите к работе, или убирайтесь из цеха куда хотите. Но имейте в виду, я немедленно сообщу директору училища о вашем безобразном поведении.

Вальтер взглянул на друга умоляющими глазами, дескать, побазарили и хватит. Себе же хуже. Все равно им ничего не докажешь. Но Сергей не спеша прошел мимо бригадира к тележке, подобрал упавшие шашлычницы, привез и поставил тележку на место. Затем так же молча поднял сброшенные коробки, аккуратно сложил их на столе и, взяв Вальтера за плечо, подтолкнул к выходу. Возле двери он обернулся и громко сказал:

— За докладную буду вам очень благодарен. Я — Сергей Димитриев, а он — Вальтер Скотт, простите, Валентин Быков. Не перепутайте.

Вальтер опомнился уже на лестнице и притиснул Сергея к стене.

— Без цирка не мог?

— Не, — сказал Сергей, — так уж получилось. Ты извини, Вальтер.

— Нехорошо получилось, Серый… Не надо было так.

— Иди, еще не поздно. Они только рады будут.

Вальтер выпустил Сергея и медленно пошел по ступенькам вниз. Даже мощная спина его, туго обтянутая голубой трикотажной футболкой, выражала обиду. Вальтер рос в большой, шумной семье, где все без конца ссорились, мирились и преданно любили друг друга, и был убежден, что все на свете беды липнут к человеку, когда он остается один. Поэтому предложение Сергея было для него не просто обидным, а оскорбительным. Значит, Сергей не уважает его, если считает способным бросить друга в беде… А сам, между прочим, устроил этот цирк, даже не предупредив, разве это по-дружески?

— Не сердись, — примирительно сказал Сергей, догоняя.

— Не в этом дело… Мог бы по-человечески им объяснить. Они, что ли, виноваты?

— Да пойми ты! — вновь закипая, сказал Сергей. — Другого выхода у нас нет. Ты думаешь, инспекторша со мной говорила? Да она меня в упор не видела. Ты был прав: я для нее пустое место… Иди, говорит, голубчик, и делай, что приказано! Голубчик… Как с мальчиком на побегушках: принесите, голубчик, уберите, голубчик, сделайте, голубчик… Не-ет, старикан, на их полочках нам места нет. Это точно.

— Может, и так, но комиссара надо было подождать.

— Нет, Валька, ты определенно не врубился. Я всю ситуацию проиграл. Помнишь, парни рассказывали, как в прошлом году двое третьекурсников всю практику на упаковке просидели? Сколько их мастер ни бегал от одного начальника к другому, так ничего не добился. Производственная необходимость, и все тут. Не-ет, старик, я уже так и так прикидывал — без скандала ничего не добьешься! И комиссар с ними ничего не сделает, а так он будет ни при чем, раз болен был. А если при нем, ему же и влетит… Дошло, наконец?

— Обязательно, — сказал Вальтер.

На дворе было пасмурно. Откуда-то набежали тучи. Дождя, к сожалению, не было, но зато не было и жары. Со стороны Невы тянуло свежим ветром. Вальтер развел руками, вздохнул полной грудью и спросил, как спрашивал всегда в критических ситуациях, начиная с первого класса:

— Что делать будем, Серый?

— Домой пойдем. Чего здесь отираться?

— Оно бы, конечно, — согласился Вальтер, — да Бронислава вскипит…

— Ну и пусть. Я, может, совсем из училища уйду.

Вальтер удивленно присвистнул.

— А что? Я не шучу, — запальчиво продолжал Сергей. — Вон Славка плавает, кругом почет и уважение. Чем я хуже братца?

— А комиссар?

— Что комиссар, сам не видит, что ли? В училище говорили одно, а на завод пришли — всё другое. Ты сам видел, никто даже не спросил, почему мы бросили работу. Им важен сам факт, что бросили, а дальше факта взглянуть то ли желанья нет, то ли ума не хватает. Лично я считаю, что им в принципе все до лампочки. Как бабушка про Вадьки Ефимова мать говорит: «Ей лишь бы сапоги импортные достать да холодильник дефицитом набить, а что до социальных проблем, так на это начальство есть…» А я так не могу, старик.

— Накопил и авторучку купил, — печально подытожил Вальтер. — Кстати, о Марине Павловне: что она скажет?

Сергей не ответил. Про уход из училища он ляпнул под влиянием минуты. Завелся и ляпнул. Но Вальтер отнесся к его словам всерьез, и Сергей вдруг подумал, что это, пожалуй, выход. Свет, что ли, клином сошелся на этом заводе? И главное, не будет никаких