Проклятие дома на Перекрестке - Дианна К. Салерни

– Вон там… – Эш показывает в сторону коридора, перпендикулярного этому. – Винди и её мама. – Затем он делает кислое лицо. – Но тебе же, наверное, неинтересно, где кто спит.

– Это полезно знать. – Хотя не сказать, чтоб особенно интересно. Мне вдруг приходит в голову, что Эш вовсе не хочет показывать мне дом, а делает это только потому, что его мама его заставила. Это уязвляет мою гордость. Может, мне стоит сказать, что ему незачем себя утруждать… Вот только если мама твердо решила меня увезти, то это может быть моим единственным шансом осмотреть Дом-Перекрёсток.

Так что, когда Эш спускается по лестнице на первый этаж, я иду за ним.

Солнечный свет, льющийся из окна над входной дверью, озаряет лестницу, выхватывая отошедший край обоев в углу и паутину, украшенную трупами дохлых жуков. Детали, которые я не заметила по пути наверх прошлым вечером.

– Вот здесь, – говорит Эш, когда мы оказываемся внизу, – слева от нас находится парадная гостиная, а библиотека расположена…

– Нет! Не приезжай сюда!

Эш застывает. В коридоре стоит женщина, говорящая по телефону – по старому телефону с дисковым набором, который стоит на столе и его провод тянется по стене. – Я знаю, что ты не понимаешь, но тебе нельзя сюда приезжать!

У этой женщины идеально разглаженные утюжком волосы до плеч весьма примечательного ярко-винного цвета. Не думаю, что я видела её вчера в библиотеке, а я бы уж запомнила, с таким-то цветом волос. Когда она замечает нас, стоящих на лестнице, то бросает на нас хмурый, тысячеваттный лазерный взгляд, затем поворачивается к нам спиной и начинает что-то резко шептать в телефон.

Покраснев, Эш делает мне знак идти за ним в коридор, пересекающий первый этаж.

– Это моя тетя Роуз, – шепчет он. – Она не рада, что оказалась здесь.

Без шуток.

– Её тоже призвали?

– Когда она узнала, что они делают с твоей мамой, то приехала сама. – Донеся до меня эту крупицу семейных сплетен, он возвращается к своей экскурсии. – Гостиная расположена справа, а вон там – столовая.

После всех этих тёмных комнат у меня начинает складываться впечатление, что плотные шторы нарочно отгораживают дом от остального мира. Ковровая дорожка в коридоре потёртая, а лампочки тускло горят в своих грязных стеклянных плафонах. Прошлым вечером Дом-Перекрёсток казался мне неким бдительным существом – загадочным и зловещим. Теперь же он, скорее, похож на дом, ёжащийся от стыда, ведь днём все его грязные секреты лежат у всех на виду.

Эш идёт дальше.

– Это комната, где мы смотрим телевизор. У нас подключено потоковое вещание, но раза три-четыре в неделю оно не работает. Удачи в попытках поймать сеть на телефоне. Мы в мёртвой зоне.

Ну конечно же, здесь мёртвая зона.

Мы добираемся до конца коридора, где находятся ещё три двери. С одной стороны расположена пара раздвижных стеклянных дверей, ведущих на крытое крыльцо.

– Здесь кухня. – Эш ведёт меня в просторную комнату с другой стороны, но мы останавливаемся при виде трёх несчастных людей, сидящих за столом. В центре сидит та женщина с волосами цвета стали, что вчера открыла нам дверь Дома-Перекрёстка; теперь она плачет в платочек. С одной стороны от неё, утешая, сидит Винди, а с другой – та девочка-подросток с торчащими во все стороны волосами. Мы с Эшем тут же выскакиваем обратно в коридор.

Поп-тартс комком сворачиваются в животе. Я ведь, пусть и на пару минут, забыла, что в доме кто-то умер.

Эш морщится, извиняясь.

– Темпест и Флинт были последними в своём поколении. Теперь она осталась одна, так что это для неё вдвойне тяжело.

– Темпест – это мама Винди? А та девочка – дочка Винди?

– Ривер. – Эш, кажется, удивлён тому, что я до сих пор этого не знаю.

Я смеюсь. Фальшиво и неловко.

– Наверное, мне надо бы почитать Фамильную Книгу.

– Имена – это подсказка, – объясняет Эш. – Потому что имена у всех совпадают с…

– …с элементами земли, из которых они черпают силу, – договариваю я. Все-таки некоторые семейные традиции мне известны.

Семейная ветвь Винди занимается магией ветра и воды.

По линии моей мамы все, с самого начала семейного древа, получают имена в честь драгоценных камней и самоцветов.

В ветке Эша у всех имена, связанные с растениями.

Когда-то были Карфуры, черпающие магию из огня, но мама говорит, что та ветвь оборвалась ещё до того, как она родилась.

Эш вновь переходит в режим экскурсовода, указывая на третью дверь.

– Она ведёт в крыло моей семьи. Его построили как жильё для слуг в тысяча восьмисотых годах, но в семидесятых дедушка его переделал. Хочешь, пойдем туда? У нас есть Xbox. Правда, придётся дать поиграть с нами и моему младшему брату Оуку.

– Ладно, но… – Хватит ли смелости спросить? – Можно мне сперва посмотреть на бассейн?

Эш моргает, уставившись на меня из-за своих заляпанных очков.

– Бассейн?

Ноябрь в Новой Англии – не купальный сезон, но на той единственной фотографии, которую мама сохранила из Дома-Перекрёстка, есть бассейн. Каждый летний день мы зависали у бассейна. У Винди была целая толпа поклонников, и если только она не хотела дождя, то всегда было солнечно. Бассейн был в большинстве историй, которые она рассказывала мне о своих подростковых годах.

– Лаааадно. – Эш пожимает плечами. Я тяну руку к раздвижным стеклянным дверям, но он восклицает: – Не сюда! По крыльцу ходить небезопасно. – Он манит меня обратно по коридору, через гостиную в солярий, где есть окна, выходящие на три стороны, и дверь, ведущая на лужайку. Когда мы выходим через неё, я понимаю, почему Эш не хотел идти через крыльцо. Крыша над ним провисает в центре. Дом-Перекрёсток буквально разваливается на части.

Заросшая тропинка ведёт прочь от дома. В нескольких шагах от смертоносного крыльца мы проходим мимо обложенной камнями дыры в земле.

– Здесь когда-то был пруд с золотыми рыбками, – говорит Эш. – Теперь Оук сбрасывает сюда свои сломанные игрушки.

Когда мы добираемся до того места, где сухая, коричневая лужайка обрывается, резко уходя под уклон, моё сердце горестно замирает. Бассейн – это всего лишь пустая цементная яма. Его стенки позеленели от плесени, а дно покрыто грязью.

– Мама говорит, здесь было здорово, – замечает Эш.

Я так разочарована, что даже не могу ответить.

– Давай обойдем дом по кругу к фасаду, – предлагает мой экскурсовод. – Бьюсь об заклад, ты его вчера не разглядела.

Не-а. Меня тошнило лягушками и носили на руках, как младенца.

В конце подъездной дорожки фундамент дома украшает каменная стена. Она осыпается, как и всё вокруг. Бетонные ступеньки прорезают стену, ведя