Тело без травм. Как тренироваться быстрее, сильнее и безопаснее - Генри Эбботт

больше времени, он бы изучил все. Маркус выбрал своей специализацией биохимию и постарался впихнуть в своей расписание столько независимых исследовательских проектов, сколько было возможно. «Толстенные такие исследования на белой бумаге, – говорит он, – которые я брал и вычитывал от корки до корки, углубляясь в тему, которая мне была интересна. Я прочитывал каждый академический журнал, который мне удавалось найти: о максимальном уровне потребления кислорода, о лактатном пороге, о сердцебиении».

Случаи, когда один студент состоит в трех спортивных командах колледжа, крайне редки, но Маркус был из таких: он выступал в легкой атлетике, кроссе по пересеченной местности и велоспорте. Если бы вам пришлось подбирать для него социальный стереотип, вы бы остановились на «спортике» – но только в том случае, если бы не проводили с ним выходные. Маркус вспоминает, что был тогда так глубоко погружен в исследования, что «мог процитировать исследования Вайнбергера от 1973 года». Маркус был в авангарде обоих лагерей – самый «ботанистый» спортсмен, самый спортивный ботаник.

По словам Маркуса, эти две ипостаси ощущались удивительно схожим образом в этой его жизни после разрыва ПКС. На футбольных тренировках тебя мотивируют пятьдесят человек: тебя ободряют, тебя освистывают, шлемы трещат от столкновений. А в дни игр трибуны заполняются публикой. Бег, езда на велосипеде и плавание были чем-то совершенно иным. «Ты всегда тренируешься и соревнуешься где-то в тени, – говорит Маркус. – Никому до тебя дела нет, никто не подбадривает, всем наплевать!» Ментально опыт занятий кроссом по пересеченной местности строится на внутреннем диалоге, на любопытстве, на постоянном потоке проблем, требующих решения, – во многом это схоже с академическими исследованиями. «Это невероятный движущий фактор, карт-бланш на всю жизнь, – говорит Маркус. – Учеба в колледже – это в точности как подготовка к триатлону. Всем глубоко наплевать. Ты вынужден часто делать выбор в пользу работы, когда другие люди делают выбор в пользу чего-то иного. В тот период своей жизни я рассуждал так: „Вот это настоящий спорт. А футбол, бейсбол… это хрень для слабаков“».

А потом, одним утром, работая в пекарне, он добавил к своей идентичности еще один слой. Зачерпнув творожный сыр, он услышал, как клиентка спрашивает у него, не думал ли он когда-нибудь поработать моделью. «Думаю, ты отлично с этим справишься, – вспоминает Маркус ее слова, – и она дала мне свою визитку». Спустя недолгое время он уже был на кастинге в агентстве в центре города, где ему говорили многообещающие слова. Они даже соберут ему портфолио!

Но сначала им требовались тысячи долларов на курсы моделей. «Я такой. Какого хрена? Это же полная противоположность тому, что я тут пытаюсь сделать, – говорит Маркус. – Я уже выхожу, и тут заходит этот парень и говорит мне: „Ты идеально подходишь“». Этот парень хотел узнать, сколько Маркус возьмет за пару дней работы моделью. Маркус взял цифру с потолка и весь следующий уик-энд провел, зарабатывая по шестьдесят долларов в час. Вскоре он перестал печь бублики. Деньги купили ему драгоценное время, нужное для изучения тела.

Маркус старался по максимуму применять свои научные познания, в том числе даже в вопросе дыхания. «Мое тело просто представлялось мне машиной по переработке кислорода», – говорит Маркус. Он познал чудовищную силу хорошего выдоха. Поверхностное дыхание обеспечивает приток воздуха главным образом в пищевод, где нет легочной ткани, нужной для переработки кислорода. Воздух, который действительно нужен, попадает в легкие. Поэтому Маркус начал выдавливать воздух из легких посредством глубоких выдохов. И по сей день можно услышать, как Маркус громко рыкает, словно медведь, когда бежит на гору. Как только ты выпустил весь отработанный воздух, отмечает Маркус, «тебе почти не приходится прилагать усилий, чтобы сделать вдох. Легкие принимают свою собственную форму естественным образом».

Глубже погружаясь в триатлон, Маркус начал тренироваться рано утром с тренером по плаванию и включил в свой распорядок одиночные заплывы в открытой воде, где наматывал многие мили. Когда у него разболелось плечо, его тренер отметил, что во время гребка вперед его рука пересекает срединную линию его тела. Когда он стал двигать рукой так, как хотел того тренер, на сантиметр правее срединной линии, ему казалось, что она уходит куда-то далеко – фута на три в сторону. Но когда он стал плавать в такой манере, боль постепенно ушла.

Это показалось ему интересным. Маркус не сразу понял, что произошло, но это показалось ему доказательством того, что травмы проявляют себя до того, как случаются. Его плечо было уязвимо. Потом он подкорректировал движение, и проблема испарилась. Это было крошечным подтверждением глобальной идеи, сидевшей в голове Маркуса, что существуют способы сделать тела спортсменов более крепкими.

Маркус принялся читать работы Тима Ноукса. В 1970-х Ноукс был гребцом в команде Университета Кейптауна, и однажды тренер придумал хитрость. Он сказал подопечным сделать шесть подряд заходов по пятьсот метров. А потом – сюрприз! Хитрый тренер распорядился сделать еще пятьсот метров, потом еще пятьсот, потом еще и еще – в общей сложности десять раз по пятьсот.

Учившийся на врача Ноукс знал, что согласно данным актуальных исследований, спортсмены прекращали соревноваться, когда мышцы достигали максимальной работоспособности. Он и сам это чувствовал по себе. Шестой подход был на пределе сил.

И все же, как Ноукс писал в своих мемуарах Challenging Beliefs, лодка его команды двигалась все быстрее с каждым подходом: в седьмой, восьмой, девятой и десятой попытках. Никто не мог дать этому внятное объяснение, поэтому Ноукс решил, что сделать это попробует он. «Когда я начинал карьеру, у моей лаборатории не было денег, – позже скажет Ноукс журналу Outside. – Все, что мы могли позволить себе купить, – это ректальный термометр, весы и ростомер. Мы только и делали, что замеряли температуру и вес спортсменов после гонок. По правде сказать, ректальный термометр мы одолжили».

Ноукс быстро начал развеивать устоявшиеся предположения. Один его именитый коллега выдвинул теорию о том, что у бегунов-марафонцев не бывает болезни сердца. Ноукс проанализировал тела умерших марафонцев и обнаружил, что еще как бывает. В тот момент, когда индустрия спортивных напитков начала педалировать тему гидратации, Ноукс показал, что у людей появился новый способ умереть: чрезмерная гидратация, приводящая к разжижению солей в крови.

А в 1996-м Ноукс опубликовал свою самую значимую работу – о предмете, который сам именовал «центральным регулятором». Ноукс обнаружил, что «утомление – это эмоция», что ознаменовало выход на новый уровень идей, изучавшихся десятилетиями ранее в гарвардской Лаборатории утомления.

Ноукс, в сущности, заявлял, что в шестом подходе на тренировке по гребле в тот день он почувствовал утомление задолго до того, как его