Все о мышцах. Большая история о том, как мышцы формируют нашу жизнь - Майкл Джозеф Гросс

Незадолго до олимпийского дебюта Милона появился еще один новый способ чествования победителей. В святилищах начали устанавливать их статуи. Поскольку первые статуи посвящались чемпионам в тяжелых видах, Милон, как и все перспективные атлеты его поколения, стремился к награде, которая, возможно, была особенно желанной именно потому, что была новой. Стать статуей!

Некоторые ранние олимпийские статуи победителей были деревянными, затем стандартом стали мрамор и бронза. Статуи украшали цветной росписью, лаковыми вставками и драгоценными камнями; святилища наполнялись яркими, сверкающими, гиперреалистичными скульптурами победителей, вероятно, в натуральную величину. В Олимпии, кажется, существовало правило: «победителям не разрешается воздвигать статуи, превышающие размер их собственных тел», и один олимпийский чемпион по боксу заказал статую, «равную ему по высоте и толщине». Когда же создали статую самого Милона, говорят, он самолично внес ее в святилище – возможно, потому, что только он мог сдвинуть объект размером с самого себя.

«У Аристотеля есть прекрасное определение силы, – говорит мне Чарльз Стокинг. – Это способность двигать другие тела». Затем он цитирует собственный перевод строк из «Риторики» Аристотеля: «Сила состоит в способности двигать чужое тело по своей воле. Двигать другое тело можно либо путем тяги или толкания, поднятия или придавливания, либо сжатия, так что сильный человек силен во всех этих действиях или в некоторых из них».

Современные люди, добавляет Стокинг, «считают силой способность поднимать тяжести», но для греков, любивших борьбу, логично было полагать, что «сила измеряется способностью двигать другое тело. А как развить эту силу? В основном именно двигая другие тела. А не поднимая камни».

* * *

Как Аристотель пришел к такому определению силы? Возможно, он перенял его у своего учителя Платона, который разбирался в борьбе и обсуждал ее в некоторых своих диалогах.

Платон и Аристотель по очереди открывали свои философские школы в ведущих афинских гимнасиях – Академии и Ликее. Стокинг подчеркивает, что атлетическая подготовка и философия «фактически практиковались одновременно» и в одном месте – и их связь была глубже простого соседства. По его словам, сама суть греческой атлетики по мере ее развития, как феномена, «имела тесную связь с собственно философией». Он говорит, что диалоги Платона, построенные на противоборстве вопросов и ответов, подобны агону – спортивному состязанию – в том, что это «борьба или соревнование между двумя оппонентами».

В Афинах гимнасии начали процветать примерно в период становления демократии в конце VI века до н. э., когда обострился конфликт между народными и тираническими идеалами правления. Эти новые общественные институты, где юноши готовились к спортивным состязаниям и военной службе, назывались «гимнасиями», то есть «местами для обнаженных», или «голыми местами», – от слова «gymnos», которое в греческом обозначало «обнаженный», – поскольку к тому времени греческие атлеты уже тренировались и соревновались обнаженными. В Спарте над входом в гимнасий висела табличка: «Раздевайся или уходи».

Никто точно не знает, что породило традицию атлетической наготы, но она может быть связана с религиозной природой игр. Нагота была обычным элементом обрядов инициации, проводившихся в том же святилище, что и первые олимпийские бега. Но у атлетической наготы был и социально-гражданский смысл.

Занятия в гимнасии в обнаженном виде, как пишет Чарльз Стокинг, «могли усиливать демократизирующий эффект спорта как общественного блага, где социальная сплоченность достигалась через коллективное обнажение и испытание себя на прочность».

Однако если атлетическая нагота и имела демократизирующий эффект, она же была инструментом исключения, поскольку «делала социально-экономический статус очевидным через телесный облик», как отмечает Пол Кристесен в книге «Спорт и демократия в древнем и современном мире» (Sport and Democracy in the Ancient and Modern Worlds). Он поясняет:

Регулярные тренировки в обнаженном виде обеспечивали атлетам ровный загар по всему телу – уникальный, поскольку не существовало других социально приемлемых ситуаций для постоянного пребывания в полностью обнаженном виде. Мужчины из бедных семей обычно проводили много времени на полях, работая в коротких туниках (очень похожих на те, что носили спартанские девушки во время упражнений), и в результате получали античный аналог «загара фермера». Либо они работали в помещениях как ремесленники и поэтому были заметно бледными. Эти мужчины могли приходить в гимнасий потренироваться, но, раздеваясь, они сразу же демонстрировали всем свой социально-экономический статус, что служило мощным сдерживающим фактором, препятствующим участию бедняков в спорте.

На протяжении большей части Античности, как и в Новое время, атлетика и физические упражнения были в основном уделом молодежи и богатых, хотя свидетельства указывают на исключения из правила, которые со временем становились все более многочисленными. По словам Аристотеля, низшие классы Афин могли создавать собственные борцовские школы. Он и Платон также писали о физической подготовке афинских старцев. Платон упоминал пожилых мужчин, тренирующихся в гимнасии, называя их «морщинистыми и неприятными для взгляда», хотя и утверждал, что в идеале физические упражнения должны быть практикой на всю жизнь. «Тренироваться – всю жизнь», – говорил он.

Однако ни один из философов не упомянул конкретных упражнений для пожилых или обоснования для продолжения тренировок в старости. «Первое явное упоминание упражнений для стариков в греческой литературе» появляется в медицинском тексте IV века, отмечает Найджел Кроутер. Текст рекомендует пожилым бегать – и при этом делать это в одежде, чтобы усилить согревающий эффект упражнений. Этот совет соответствовал медицинской концепции, согласно которой с возрастом тело человека охлаждается и для противодействия этой естественной, но вредной тенденции необходимо генерировать дополнительное тепло.

В основе этой идеи лежало убеждение, восходящее примерно ко времени Милона и впервые сформулированное одним из его земляков из Кротона, что «большинство человеческих вещей существуют попарно», то есть человеческое тело содержит множество пар противоположных качеств, или «сил». К таким противоположным силам относились горячее и холодное, влажное и сухое, горькое и сладкое. Автором этой теории – врач, ученый и философ (в ту эпоху эти дисциплины не разделялись) – являлся Алкмеон.

Сочинения Алкмеона сохранились лишь фрагментарно. По словам антиковеда Робина Лейна Фокса, один из фрагментов содержит древнейшую «теоретическую концепцию болезни и здоровья» из доступных историкам. В нем говорится, что здоровье заключается в сбалансированном равенстве сил, а болезнь возникает из-за неравенства, когда одна сила доминирует над другими.

Точная формулировка Алкмеона указывает на то, что древнегреческое представление о здоровье – подобно более позднему аристотелевскому определению силы – имело в основе социальную, а в данном случае явно политическую систему координат.

Алкмеон использовал для обозначения равенства слово isonomia, а для доминирования – monarchia. Это были древнейшие греческие термины для обозначения формы правления, породившей то, что сейчас именуют демократией, и корень того, что сейчас понимается как автократия, соответственно. Медицинский идеал