История кружева как культурный текст - Бэлла Шапиро

Ориентиром для аристократии всей Европы, включая даже дворы маленьких немецких и австрийских княжеств[328], становятся одежды самого короля Людовика XIV, например тот из костюмов «короля-солнца», для создания которого было использовано более двухсот самоцветов и около двух тысяч алмазов и бриллиантов общей стоимостью два миллиона ливров[329].

Увлечение рубашками с кружевной отделкой продолжается и позднее, в правление Людовика XV; теперь в костюме ценится не столько пышность, сколько изящество, изысканность и – главное качество новых мод – оригинальность. Говорили, что «модельеры и модистки сбивались с ног, выдумывая каждый день новые туалеты»[330], каждая новая мода была роскошнее предыдущей, «потому что те, кто создает моды при дворе, бросают их тотчас же, чтобы следовать другим»[331].

На одежду тратились огромные суммы, и «часто гардероб составлял почти равный капитал с прочим достатком какого-нибудь придворного и щеголя»[332]. «Дворянство носит свои доходы на плечах»[333], – говорили современники. Большинство новых нарядов были исключительно декоративны, отображая богатство и статус владельца.

Основными потребителями модных новинок, в том числе и кружева, во времена галантного века были мужчины, поскольку в то время «о достоинствах мужчины судят по ширине… кружев на его белье, и уважение к нему возрастает в зависимости от их ценности, по ступеням – от понтиньяка до генуэзских…»[334].

Именно в эту эпоху меняются общие настроения в кружевной моде: классический стиль венецианского гипюра модифицируется, становясь неожиданно более мелким. Появляются новые разновидности шитого кружева, прежде всего французские, произведенные недавно созданной Королевской мануфактурой. К концу этого периода окончательно уходит в прошлое тяжелый растительный дизайн кружева с его паутиной соединительных связок; этот громоздкий вид сменило почти прозрачное мягкое кружево на тюлевой сетке с очень мелкими ячейками, пластичное, и намного более пригодное для конструирования многослойного, но при этом изящного модного костюма.

Современники описывали это время как «странную пору, когда мужчины внешне стремились походить на женщин»[335]. Теперь «мужчина… более чем когда-либо похож на женщину, он носит длинные завитые волосы, посыпанные пудрой и надушенные духами, пряжки и на башмаках и коленях заменены для удобства шелковыми бантами. Шпага надевается как можно реже. На руки надевают перчатки, зубы не только чистят, но и белят, лицо румянят. Не желая ни в чем отставать от женщин, он употребляет тонкое полотно и кружева, обвешивает себя часами, надевает на пальцы перстни, а карманы наполняет безделушками»[336]. Эти существенные детали кардинально изменили облик «идеального» мужчины, придавая ему кукольно-неестественный вид.

Согласно эстетике Нового времени, кружевом украшались все предметы мужского гардероба. Разнообразные воротники, манжеты, концы галстуков и шарфов, головные уборы и прически, носовые платки, разрезы рубашек, краги или штюльпы перчаток, края и швы шелковых чулок, низки штанов, туфли и даже сапоги декорировались кружевом в виде обшивок, нашивок и прошивок, щегольских бантов или розеток[337].

Особыми украшениями, свойственными только той эпохе, стали роскошные кружевные гарнитуры «канон», стоившие иногда дороже всего мужского костюма. Этот комплект составляли гамаши с кружевными манжетами, которые вкладывались в сапоги, заполняя собой широкие раструбы и подколенные подвязки для чулок, из которых формировали пышные банты и розетки. Особенно помпезными были так называемые «большие каноны»[338]. Эти предметы одежды, продержавшиеся в моде до 1680-х годов[339], более других деталей одежды обозначали принадлежность их владельца к элитарному кругу: так, маркиз Анри Сен-Мар, один из миньонов Людовика XIII, оставил после себя не только кружевные воротники и манжеты, но и три сотни пар канонов из легендарного венецианского rose point[340].

Знали кружевную версальскую моду и в царской Москве: вспомним, например, уже упомянутый случай, когда царь Алексей Михайлович заказывал Ивану Гебдону купить «кружев, в каких ходят шпанской и францейской король и цесар»[341]. Множество кружевных вещей находилось в гардеробе А. Д. Меншикова. Так, по описи 1728 года светлейшему князю принадлежало «лишних», то есть подлежащих конфискации, 147 рубах без манжет и с кружевными манжетами и около 50 кружевных галстуков[342]. Встречались кружевные одежды и у прочих государственных мужей той эпохи: отдельные куски и вещи из льняного, «цветного персидского» и золото-серебряного кружева упоминаются в описях имущества В. В. Голицына, А. П. Волынского, М. Г. Головкина, М. П. Гагарина и др.[343]

Буквально утопал в пене кружев князь Сергей Долгоруков, которому в 1717 году по случаю женитьбы на дочери сенатора княжне Ирине Петровне Голицыной были приготовлены «белье. Сорочки и протчее князь Сергию Петровичу. Дюжина сорочек верхних галанского полотна вороты и манжеты с круживом. Шесть сорочек с манжеты кружевными. Шесть сорочек того ж полотна. Дюжина исподних сорочек галанского полотна. Дюжина кружевных галстуков, в них один с кистьми жемчюжными. Дюжина галстуков кисейных… Шесть шапок с кружевом камортковых (из тонкой голландской материи. – Б. Ш.)»[344].

Среди всего приданого особенно поражает воображение галстук с жемчужными кистями; концы галстуков, украшенных подобным образом, намеренно выпускали поверх камзола на всеобщее обозрение.

Кружевные вещи из этой росписи приданого интересны еще и тем, что принадлежат к переломному для истории кружева периоду. Это время, когда тонкое плетеное кружево, драпирующееся в одеждах легкими мягкими складками, вытесняет тяжелое и непластичное шитое кружево. Выходят из моды два культовых «венецианца», долгое время бывшие олицетворением роскоши и элегантности. Это venetian point neige, «снежный» дизайн которого называли одним из самых эффектных за всю историю кружева, находится на излете своей популярности; отчасти он уже испытывал французское влияние. В это же или в чуть более позднее время почти прекратилось производство point plat de Venise, которое к тому моменту бытовало в виде упрощенной плоскостной версии знаменитого венецианского шитого гипюра. Кружево в целом видоизменяется, становясь прозрачнее и воздушнее. Изменяется соотношение пропорциональной поверхности мотивов и фона: впервые доля фона стала увеличиваться, достигая к середине века половины всей поверхности изделия.

Для украшения костюма в это время задействовались все известные сорта льняного, шелкового и золото-серебряного кружева. Стоит отметить, что кружево из металлических нитей в качестве отделки одежды чаще располагалось вгладь. Этому способствовала толстая металлическая нить, пряденая и тем более волоченая, менее упругая и пластичная, чем льняная нить. «Непослушная» нить золото-серебряного кружева обусловила и более простой его рисунок. Кружево, выполненное из льна или шелка, допускало большее или меньшее присбаривание, в зависимости от техники выполнения.

Из всего многообразия продукции французской Королевской мануфактуры наиболее популярным было кружево, произведенное в городе Алансон и близлежащих городах. На протяжении всей истории кружева оно было самым сложным в исполнении и самым дорогостоящим из всех известных шитых кружев; неудивительно, что алансон стал символом праздной жизни. Принимая во внимание, что костюм придворной аристократии украшался наиболее статусными способами, в упомянутом выше приданом дочери сенатора и губернатора, кавалера ордена Андрея Первозванного князя П. А. Голицына наиболее вероятным представляется галстук с концами, выполненными из алансон.

«Против» алансон (и, соответственно, «за» изысканные малин, бенш или несколько более грубый брабант) говорит общая стоимость приданого, которая, несмотря на то что составляла значительную по тем временам сумму в 15 тысяч, все же была не слишком велика для статусного потребления; «за» – отделка галстука жемчугом, слишком тяжелым для плетеного кружева.

Отделкой ночных колпаков новобрачного при этом вполне мог быть относительно дорогостоящий плетеный валансьен, так как на 1717 год этот сорт представлял собой остромодную новинку, специально предназначенную для отделки элитного белья[345].

Другим видом плетеного кружева, которое в 1710-х годах находилось на пике моды,