Битва за Гималаи. Безумная гонка империй за крышу мира - Скотт Эллсворт

запада задувало, – писал Тилман. – Каким надо быть болваном, чтобы торчать на чертовом хребте в такой ранний час!» Но альпинисты шли все выше, движение и выглянувшее наконец светило сделали свое дело: стало теплее, вскоре вернулось хорошее настроение, а мрачные мысли унесло утренним ветром. «Мы сосредоточились на восхождении и позабыли про свои печали; возникло ощущение, что жизнь все еще стоит того, чтобы ее прожить», – вспоминал позже Тилман. А затем и подниматься стало легче, потому что разрушенная скальная порода сменились твердым кварцитовым сланцем, который хорошо держал и позволял надежно страховаться.

Но Благословенная богиня не собиралась сдаваться так просто. Длинный заснеженный склон, уходивший вверх под углом около тридцати градусов, доставил особенно много неприятностей. «Снежный покров был очень плохим и скоро стал просто отвратительным, – вспоминал Тилман. – Мы проваливались по колено, а на более крутых участках вообще застревали: стоило сделать шаг и перенести вес на ногу, как снег рассыпался, а нога съезжала назад. Мы словно топтались в вате». Мышцы ног горели, по спинам тек холодный пот, и приходилось делать по восемь глубоких вдохов на каждый шаг: «Надежды на вершину таяли, но оставалось лишь продолжать восхождение и смотреть, как далеко сможем забраться».

Шаг за шагом, хрипло дыша, под уже теперь палящим солнцем двое мужчин медленно поднимались, все чаще останавливаясь на отдых. В какой-то момент из-под ног с шипением сошел огромный снежный пласт. Лавина покатилась, набирая силу и скорость, и скоро взорвалась облаком снежной пыли далеко внизу.

Около часа дня на очередном привале альпинисты вдруг заметили, что вершина Нанда-Деви Восточной теперь ниже них. Это придало сил. «Мы долго отдыхали и пытались затолкать в пересохшие горла немного шоколада, сдабривая его снегом, – писал Тилман. – Никто не проронил ни слова, но с этого момента оба чувствовали: вряд ли нас что-то остановит».

Около трех пополудни Оделл и Тилман стояли на вершине Нанда-Деви. Картину, развернувшуюся у их ног, ранее никому еще не доводилось созерцать. Трисул, на который Том Лонгстафф взошел в 1907 году, на семьсот метров ниже. Альпинисты оказались выше и восточной вершины, и Святилища, и опоясывающего его заградительного кольца гор. В радиусе трехсот с лишним километров нет более высокой точки обзора. Пики Непала уже прятались в облаках, однако Тилман отмечал, что «на севере сквозь полосу белых облаков солнце окрашивало в теплый коричневый цвет голое и суровое Тибетское плато».

Через три четверти часа альпинисты решили уходить. В палатку они вернулись к шести часам и принялись готовить теплое питье, а потом пили безостановочно. «У нас остался гранулированный чай, и мы безрассудно решили добить его, а чай в листьях оставили на утро», – писал Тилман.

Новость об успехе пришла в Лондон 9 сентября. Позднее Том Лонгстафф, бунтарь Альпийского клуба, писал, что это восхождение – «наилучшая альпинистская кампания в истории». Нанда-Деви стала теперь самой высокой горой, на которую удалось подняться человеку. Эта экспедиция, несмотря на участие американцев, – действительно великолепное достижение британского альпинизма. Но все же Нанда-Деви – не Эверест.

* * *

Вечером 26 февраля 1937 года в театре Mercury в небольшом, но красивом здании в Ноттинг-Хилл поэты, интеллектуалы, любители драмы и альпинисты допили кофе, доели чиполату и расселись по своим местам. Когда свет в зале погас, пианист начал играть первые какофонические ноты партитуры, написанной двадцатитрехлетним композитором Бенджамином Бриттеном. Подняли занавес, и зрители увидели альпиниста по имени Майкл Рэнсом, сидевшего на вершине горы в Озерном краю и читавшего вслух из томика Данте. Так началась премьера «Восхождения на F6» – пожалуй, самой замечательной альпинистской драмы.

Двухактная пьеса, написанная поэтом Уистеном Хью Оденом и писателем Кристофером Ишервудом, повествует о гонке между британскими восходителями под руководством Рэнсома и экспедицией, посланной вымышленной европейской державой. Альпинисты борются за право первыми стать на вершине пика F6 в Гималаях.

«На кону не только гора!» – кричит в конце первого акта одно из действующих лиц. И другие подхватывают:

«Честь Англии покрыта ржавчиной.

Рэнсом должен победить! Он должен! Он должен!

Или Англия падет. Ее время прошло.

Она скатывается до уровня второсортной державы».

В частично написанной в стихах пьесе упоминаются высотные лагеря и ветер в высокогорье, поющие монахи и шипящие горелки, лавины и так далее. Произведение изобилует точными деталями, которые сообщил брат Уистена Одена Джон – альпинист и соучредитель Гималайского клуба. Словом, «Восхождение на F6» оказалось красиво сочиненным и намеренно провокационным произведением с мрачным припевом «Никогда не случится ничего важного» и набором высмеиваемых политических стереотипов. «Фабула и текст настолько хороши, что если целью авторов было продемонстрировать инакомыслие, то это трудно обнаружить», – отмечал театральный критик из Times[29].

Пьеса имела успех в небольшом экспериментальном театре и даже неоднократно ставилась в Вест-Энде весной 1937 года, но позднее перекочевала под более тусклый свет рамп региональных театров и в университетские постановки. Тем не менее произведение Одена и Ишервуда непреднамеренно высветило то, от чего альпинистское сообщество Великобритании более не могло отмахнуться. У британцев действительно были проблемы. Конечно, в отличие от немцев с десятками погибших в ходе попыток взойти на восьмитысячник, англичане обошлись куда меньшими потерями (Мэллори и Ирвин). И двойной успех на Нанда-Деви – сначала проникновение в Святилище, а затем успешное восхождение – по праву считается триумфом британского альпинизма. Но это по-прежнему был не Эверест.

«Нельзя рассматривать проблему Эвереста как внутреннюю, – возмущался Джордж Финч, участник второй в истории экспедиции на высочайшую гору в 1922 году, на страницах издания Morning Post в октябре 1936 года. – Это вопрос национального и имперского значения. Мы начинаем выглядеть смешно. Немцы и американцы давно хотят попробовать свои силы на Эвересте, и, если мы не покажем себя с лучшей стороны, будет трудно объяснять, почему мы имеем право сохранять эту гору только для себя».

Кроме того, общественность начала терять интерес. Отчасти это, конечно, связано с тем, что происходило много других событий, например, во второй половине 1936 года внимание нации было приковано к королю Эдуарду VIII и его одержимости – дважды разведенной светской львице Уоллис Симпсон, о которой в высшем обществе ходили самые противоречивые слухи. Большинство предполагало, что король сделает Симпсон любовницей, но когда он объявил о намерении жениться на ней, разразился конституционный кризис. В конце концов, Эдуард отрекся от престола ради женитьбы на Уоллис. На первый план выходили и другие политические проблемы, в том числе рост движения за независимость в Индии и все более угрожающее поведение нацистской Германии.

По правде говоря, пьянящая