Битва за Гималаи. Безумная гонка империй за крышу мира - Скотт Эллсворт

указанию сагибов разбивали и сворачивали лагеря, служили посыльными, но в некоторых случаях могли принимать решения самостоятельно. И по мере того, как высотный опыт у шерпов накапливался, росла их уверенность в себе. В разведывательной экспедиции к Эвересту 1935 года шерпы пригрозили забастовкой, когда от них потребовали выступить в качестве обычных носильщиков на пути к базовому лагерю, что являлось нарушением договоренности. А во время экспедиции 1938 года шерпа по имени Анг Карма стал, не стесняясь, спорить с Тилманом и даже кричать на него. В обоих случаях ситуации удалось разрешить мирным путем, но стало очевидно, что голос шерпов более не получится игнорировать. С ростом числа экспедиций в Гималаях к работе стали привлекать представителей молодого поколения этой народности. Молодежь приходила на смену тем, кто состарился, погиб или оставил альпинизм.

Среди новичков был юноша по имени Тенцинг. Он был одиннадцатым ребенком в семье бедных и неграмотных погонщиков яков в Тибете. Изначально его звали Намгьял Вангди. Но когда родители отвели мальчика к настоятелю монастыря Ронгбук, тот сообщил, что их сын – перерождение недавно умершего богатого торговца и что имя лучше сменить.

В надежде на лучшую жизнь семья Тенцинга решила перебраться из Тибета в непальский район Кхумбу, где проживали шерпы. Мальчику тогда было семь лет. Жизнь в высокогорье Восточного Непала оказалась не менее тяжелой. «Дом был маленьким и тесным, – вспоминал Тенцинг. – Мы ели только самую простую еду, правда, нам хватало». Семья сама шила себе одежду и обувь из шерсти и шкур яков, выращивала ячмень и картофель. На зиму скот загоняли в хлев в нижнем этаже каменной постройки, а люди жили на втором этаже. «Мы ютились в тесном, задымленном помещении, но были счастливы и довольны, потому что не знали другой жизни», – вспоминает Тенцинг.

В Кхумбу не было школ, и Тенцинг остался неграмотным на всю жизнь. В летние месяцы мальчик помогал перегонять яков на высокогорные пастбища до высоты пяти с половиной километров. С одного из таких пастбищ он впервые увидел Джомолунгму, «Богиню – мать мира» или «Гору настолько высокую, что ни одна птица не может перелететь через нее» – как чилингна, или иностранцы, называли Эверест. Гора буквально заворожила Тенцинга.

Когда ему исполнилось десять лет, некоторые мужчины из соседних деревень стали ходить в необычной одежде и рассказывать невероятные истории об иноземцах, желавших подняться на вершину Джомолунгмы. «Большинство из них были в больших сапогах и странной одежде, какой мы никогда раньше не видели, – вспоминал Тенцинг. – Я был так поражен, что однажды заплатил за пару сапог, но они оказались настолько тяжелыми, что я не смог ходить в них». Однако семя пало на благодатную почву. Пока сверстники Тенцинга играли с землей и камнями, он часто уходил, чтобы посидеть в одиночестве и помечтать.

В тринадцать лет Тенцинг впервые сбежал из дома, не предупредив родных. Он просто отправился в путешествие. Примерно через две недели уставший и голодный Тенцинг прибыл в Катманду. «Это был первый большой город, в который я попал, и он показался очень странным и запутанным, – вспоминал он. – Около двух недель я ходил по Катманду и созерцал толпы, базары, большие здания, храмы и так далее». Люди очаровали юношу, «их лица, одежда и умение делать различные вещи отличались от всего, что доводилось видеть раньше». Здесь были воины-гуркхи, недавно освобожденные рабы, женщины из высших каст, укрывавшиеся от солнца под зонтиками. Индуистские святыни, покрытые странной изощренной резьбой, тоже привели мальчика в восторг. Он ночевал в буддийском монастыре, но вскоре затосковал по дому. Когда Тенцинг вернулся, родители, которые думали, что он, возможно, умер, не находили себе места от радости.

«Когда восторги поутихли, они отлупили меня», – вспоминал Тенцинг. Но лиха беда начало. Пять лет спустя он услышал, что иностранцы планируют снова пойти на Эверест, и понял, что стоит отправиться в Дарджилинг, где экспедиции традиционно нанимали носильщиков. Это непростое путешествие в несколько недель по холмам и лесам Восточного Непала. Но на этот раз у Тенцинга появилась компания. Около десятка молодых мужчин и женщин из его деревни тоже планировали уйти и тайно обсуждали предстоящее путешествие и копили деньги. В числе этих людей была Дава Тути, дочь зажиточного соседа семьи Тенцинга. Тенцинг и Дава полюбили друг друга. И вот однажды ночью осенью 1932 года группа молодых людей тайно ушла из деревни и отправилась искать свое место в новом мире.

Тенцинг и Дава поселились возле Дарджилинга в деревне под названием Алубари, где Тенцинг устроился на работу – пасти небольшое стадо коров. Он также стал одеваться как непалец, выучил язык и подстригся. «Впервые я приехал в Дарджилинг с длинными косами, все мужчины в Солу-Кхумбу носят длинные волосы, но люди смеялись и называли меня девчонкой, поэтому я подстригся», – вспоминал Тенцинг. Они с Давой однажды даже покатались на автомобиле. Тенцинг хорошо освоился в Дарджилинге. Вскоре прошел слух, что британцы будут нанимать носильщиков в Клубе плантаторов, и в нужный день Тенцинг с тревогой ждал в очереди вместе с другими претендентами в надежде, что получит работу.

Ничего хорошего из этого не вышло. И у Тенцинга не было связей в среде шерпов, и британцы, увидев коротко остриженные волосы и непальскую одежду, сразу же отказали ему. «Они думали, что я непалец, требовались только шерпы, – вспоминал он, – а у меня не было ни документов, ни рекомендаций из предыдущих экспедиций. Полагаю, то же самое происходит со многими молодыми людьми, ищущими работу: их спрашивают, занимались ли они этим делом раньше, а на отрицательный ответ говорят, что нужны только люди с опытом. И ты уходишь, думая, что никогда не найдешь работу». Экспедиция отбыла из Дарджилинга без Тенцинга, и он был разочарован.

Так продолжалось два года. Но в начале 1935 года удача улыбнулась ему. Тенцинг и Дава Пхути к тому времени поженились и жили у Анг Таркея на окраине Дарджилинга, где в основном селились шерпы. Дава уже была беременна. Эрику Шиптону в последний момент потребовались несколько дополнительных носильщиков для разведывательной экспедиции. Единственной рекомендацией Тенцинга стало то, что они с женой снимали комнату у Анг Таркея. Но он был молод, силен и обладал секретным оружием – красивой и обаятельной улыбкой. «Из ста претендентов мы наняли пятнадцать человек для сопровождения экспедиции из Дарджилинга, – писал Шиптон. – Почти все старые знакомые: Анг Таркей, Пасанг и Кусанг; но был один тибетский юноша девятнадцати лет по имени Тенцинг, новичок, выбранный главным образом из-за обаятельной улыбки».

Так началась альпинистская карьера