Кошки, гены и эволюция - Павел Михайлович Бородин

Рой Робинсон (1922–1996)

Легендарный Рой Робинсон, автор фундаментальных книг “Генетика для заводчиков кошек”178, 179, “Генетика для заводчиков собак”, “Генетика крысы”, “Генетика чешуекрылых”, “Генетическое картирование лабораторных млекопитающих”, “Генетика окраски мелких домашних животных”, “Правильный способ содержания хомяка”, “Правильный способ содержания кролика” и множества статей в престижных научных журналах, университетов не кончал[70].

Он даже школу не кончил. Робинсон оставил ее в 14 лет, чтобы помогать своему отцу в его садовом питомнике. Во время Второй мировой войны отцовский бизнес пришел в упадок, и отец решил заняться разведением кроликов. Тогда юный Робинсон (не взятый в армию из-за плохого зрения) впервые заинтересовался генетикой. Как справедливо заметил выдающийся генетик Сирил Дарлингтон, “законы Менделя настолько просты, что умный ученик должен быть в состоянии понять их за несколько часов”. Да и вы сами в этом убедились, прочитав предыдущие главы нашей книжки (несмотря на то, что глава про законы Менделя сгорела). У Робинсона ее не было, зато был читательский билет в библиотеку Музея естественной истории. Через три года он написал свою первую книгу “Генетические исследования на кроликах”. Но он быстро понял, что кролик не очень удобен для генетики. Мыши и крысы гораздо лучше, но их генетикой занимаются толпы профессиональных генетиков.

Робинсон занялся сирийскими, или же золотистыми хомячками. Именно он в своем питомнике, который скромно назывался “Приют на улице Св. Стефана”, заложил основы генетики этого вида, описав 16 (!) новых мутаций и тип их наследования и начал строить генетическую карту этого вида. Чтобы разобраться с наследованием этих мутаций у хомяков, он прочитал все, что было написано по генетике крысы (около 1000 статей), и написал монографию “Генетика крысы”, которую Павел Бородин с восторгом читал в свои юные годы, когда он этих крыс одомашнивал. Вскоре к хомякам добавились бабочки, которых Робинсон тоже разводил в своем приюте и про которых он написал отдельную книгу “Генетика чешуекрылых”.

Энциклопедический подход Робинсона к генетике животных свел его с Нилом Тоддом. Сначала Робинсон помогал Тодду редактировать “Вестник генетики хищников”, а потом и сам занялся кошками Испании, Кипра и других интересных мест. При этом он никогда не покидал своего “Приюта на улице Св. Стефана”. Котофилы посылали ему данные о новых мутациях у кошек, собак и хомяков, а он их обдумывал, анализировал и публиковал.

Павел Бородин был верным корреспондентом Роя Робинсона. Именно ему он посылал все новые данные про советских кошек. Более того, когда он с Анатолием Овсеевичем Рувинским решил подготовить Первую в Мире Всеобъемлющую Монографию по Генетике Кошки, он набрался наглости и предложил самому Рою Робинсону написать для этой книги ни много ни мало – четыре главы: о доместикации, о генетике окрасок, о генетике структуры шерсти и о врожденных аномалиях и наследственных болезнях. При этом книга должна была выйти на русском. Ни английского варианта, ни гонорара за эту работу не ожидалось. У Бородина не хватило духу написать об этом великому Рою Робинсону. Вместо этого он набрался еще больше наглости и напросился к нему в гости, в тот самый “Приют на улице Св. Стефана”. Сам приют оказался небольшим одноэтажным домиком. К домику был пристроен сарайчик с большими окнами. В сарайчике стояли клетки с хомяками и морскими свинками.

Рой Робинсон выглядел как стряпчий из романов Диккенса – высокий мужчина с редеющими волосами в видавшем виды черном костюме-тройке и очках с толстенными стеклами. Он провел Бородина по своему приюту и предложил чай с бисквитами в гостиной. Тут-то гость и сознался, что за работу он платить не собирается. “Не беспокойтесь, мне будет интересно это сделать. Не хотите ли еще чаю?” – ответил Рой Робинсон.

Через пару месяцев в Новосибирск пришло письмо с флоппи-диском, на котором в АSCI-коде были набраны все четыре главы. Их перевела на русский Татьяна Ладыгина, а Павел Бородин отредактировал этот перевод. В 1993 году книга “Генетика кошки”175 вышла и была распродана в один день. В точности как “Происхождение видов”. К сожалению, бессмертная книга Робинсона “Генетика для заводчиков кошек” до сих пор не издана на русском, а “Генетика для заводчиков собак” растаскана на главы по разным пиратским изданиям.

Эпилог

Итак, титанический труд “ловцов кошачьих генов” – отважных энтузиастов вроде Нила Тодда, Роя Робинсона и их глобальной сети единомышленников – завершился. Перед нами развернулась первая в мире геногеографическая карта домашней кошки Felis catus. Это не просто атлас окрасок; это – расшифрованная генетическая летопись тысячелетий совместного пути кошки и человека.

Помните вопрос Серла: “Что значат частоты генов в одном Лондоне?” Эта карта дала ответ в планетарном масштабе. Она показала нам:

– Колыбель одомашнивания. Яркий генетический след указал на Плодородный полумесяц – Ближний Восток и Египет – как на очаг, где дикая Felis lybica начала превращаться в нашего спутника Felis catus.

– Волны завоевания мира. Мы увидели, как генетические “автографы” первых одомашненных кошек – их уникальные комбинации аллелей окраса – распространялись по торговым путям на кораблях финикийцев, римлян, викингов, следом за человеческими миграциями и колонизацией. Каждый континент, каждый остров получил свой уникальный “генетический почерк” основателей.

– Места рождения пород. Карта высветила островки искусственной эволюции – места зарождения пород. Мы увидели, как редкие мутации (сиамский акромеланизм cs, абиссинский тикинг Ti, корниш-рекс LPAR6re), случайно возникшие или завезенные в изоляцию, фиксировались и становились визитной карточкой пород благодаря строгому отбору и инбридингу. Это был яркий контраст “дикому” генетическому разнообразию бродячих популяций, изученных Серлом.

Однако эта карта, блестяще описавшая “азбуку” кошачьей эволюции – качественные признаки (окрас, текстуру шерсти), – лишь приоткрыла дверь. Генетическая летопись хранит куда более глубокие тайны. Ведь львы отличаются от домашних кошек не только окрасом. Главные различия между видами кошачьих – размер тела, форма черепа, длина конечностей, сила укуса – это признаки совсем иного рода. Они не контролируются одним-двумя генами с четким менделевским наследованием, как рыжий окрас или длинная шерсть.

Эти количественные признаки – словно сложные симфонии, где партии исполняют сотни генов и где среда дирижирует их выражением. Их эволюция – это история тонких настроек, где малые изменения во множестве генов, накопленные отбором за миллионы лет, превратили скромного предка в царя зверей или в изящного гепарда. Как работает этот механизм? Как гены, каждый вносящий крошечный вклад в рост кости или длину мышцы, вместе создают фантастическое разнообразие форм от черноногой кошки до тигра?

Ответы на эти вопросы лежат уже не в распределении простых аллелей по карте мира, а в глубинах геномов и законах популяционной генетики сложных признаков. Именно туда,