Кошки, гены и эволюция - Павел Михайлович Бородин

в мир количественной генетики и моногенных адаптаций, мы отправимся в следующей главе, чтобы понять, как из общей генетической азбуки кошачьего рода сложились великие поэмы эволюции – все многообразие диких и домашних кошек.

Глава 11

Печальная доля персидских котов и гримасы селекции

Пролог

Когда же настала ночь, Шахерезада сказала:

– Дошло до меня, о счастливый царь, что пошел в то утро Нур-ад-Дин к морю, закинул невод – пришел невод с одною тиной. Он в другой раз закинул невод, пришел невод с травой морскою. В третий раз закинул он невод – пришел невод с замшелой бутылкою. Протер Нур-ад-Дин бутылку, а в ней ифрит сидит, страшный, обросший длинной шерстью, носом к стеклу приплюснулся и плачет горькими слезами. Увидел ифрит Нур-ад-Дина и взмолился ему:

“Я страдаю в заточеньи, длинной шерстью я оброс, от большого огорченья сильно сплющился мой нос. Отпусти меня на волю, я тебя озолочу, золотой дворец построю! Мне все это по плечу!”

“Ничего мне от тебя не надо, – сказал Нур-ад-Дин ифриту. – Я бы и даром выпустил, да у меня старуха больно вздорная. Хочет быть владычицей багдадскою”.

“Не вопрос, – ответил ифрит. – Неси меня к ней, назначу ее владычицей, а тебя визирем. Дворец новый строить будем или старый займете?”

Принес Нур-ад-Дин бутылку домой, а жена его бранью встретила.

“Я тебя за рыбой послала, а ты дрянь какую-то принес”.

“Подожди, старуха, будет тебе и рыба, и инжир с черносливом”, – сказал он жене и выдернул пробку. Напрасно он это сделал, ибо характер у ифрита и так был не сахар, а за 1000 лет сидения в бутылке окончательно испортился.

Повалил из бутылки черный дым, ударили в тот дым молнии, и в раскатах грома материализовался огромный ифрит, обросший длинной шерстью, с носом приплюснутым и слезами на глазах и возопил он страшным голосом:

“Что, ничтожные, владыками багдадскими захотели стать! Кабы вы с мое в бутылке отсидели, вы бы и кошачьей доле обрадовались!”

И превратил он Нур-ад-Дина с женой в кота и кошку, обросших длинной шерстью, с приплюснутыми носами и был таков.

Сели они на пороге дома, заплакали горькими слезами. А мимо проезжал визирь Багдада. Увидел он диковинных котов, кинул их в мешок и отвез царю Персии в подарок. Подивился царь этой парочке, велел их отмыть, умастить благовониями и накормить рыбой, запеченной в инжире с черносливом. А когда принесли их ему наутро, восхитился царь их дивной шелковой шерстью и приплюснутыми носами, посмеялся их слезам и сказал:

“Не плачьте, животные, ибо овладели вы моим сердцем. За это нарекаю вас владыкой и владычицей всея Персии. Плодитесь и размножайтесь, и пусть славится вашим потомством земля Персидская”.

И Шахерезаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Правдивая (?) и печальная история персидских котов

Истории персидских кошек не многим достовернее этой сказки. Говорят, что кошки с очень длинной шерстью жили во дворцах первых царей Персии в VI веке до н. э. Якобы их скульптурные и иероглифические изображения находят в руинах Сузы и Персеполя. В Европу они попали в XVI веке и, судя по гравюрам и картинам тех времен, мало чем отличались от современных турецких или ванских кошек. Да, у них была длинная шерсть. Да, они, как правило, были полностью белыми (W/_) или имели настолько большое белое пятно, что окрашенными оставались одни уши и кончик хвоста (Ws/Ws). Но головки у них были еще более-менее кошачьими. Нос у них стал вдавливаться внутрь черепа только в начале XX века заботами американских селекционеров.

Современный стандарт породы “персидская кошка”181 определяет идеального представителя как “массивно сложенное, но гармоничное животное с милым выражением лица и мягкими, закругленными линиями” (вкл., илл. 21). Он же выделяет три внутрипородных типа в зависимости от вдавленности носа:

• Классический британский – устаревший (sic!) тип с заметным носом, направленным книзу или горизонтально, при этом верхний край мочки носа на 5–6 миллиметров ниже края нижнего века глаза.

• Современный коротконосый тип с открытым взглядом, при котором мочки носа на 1–2 миллиметра выше линии нижних век глаз, крупных и широко открытых.

• Экстремальный тип, при котором мочка носа находится на одном уровне с внутренними уголками глаз.

Как видите, счет здесь идет на миллиметры!

Есть еще так (и правильно!) называемые поросята (piggy) – “крайнее проявление экстремального типа с поднятием мочки носа до уровня верхнего века и выше и западением переносицы”. Всемирная кошачья федерация (WCF) поросят не любит и категорически требует, чтобы мочка носа не поднималась “выше уровня внутренних уголков глаз”.

Вот теперь давайте разберемся, как селекционеры за несколько десятков поколений из нормальных котов сделали поросят, которым трудно дышать, трудно вылизываться и вообще трудно жить. Как они создали гигантских мейн-кунов и норвежских лесных кошек. Как они добились феноменальной мышечной расслабленности у рэгдоллов и поразительной раскраски тойгеров. Конечно, разнообразие кошачьих пород не идет ни в какое сравнение с собачьим разнообразием, и персидским котам далеко до мопсов. Но лиха беда начало.

Волшебный жезл селекции

Главным инструментом в работе селекционера служит искусственный отбор. Дарвин, цитируя знатных овцеводов своего времени, называл отбор “волшебным жезлом, при помощи которого селекционер вызывает к жизни любые желательные формы”36.

Селекционеры работают с количественными признаками. Количественными называют такие признаки, которые можно измерить, например, рост и вес кошки, длину хвоста, густоту шерсти, размер белого пятна, мышечный тонус и т. п. Проявление количественных признаков зависит от множества генов, и каждый из множества аллелей этого множества генов вносит ничтожный вклад в конечное значение признака.

Вспомните, как генетики определяют гены окраски шерсти. Это те гены, мутации которых меняют нормальную окраску, либо выключая ее целиком, либо нарушая ее распределение по телу, либо меняя соотношение разных пигментов и их распределение по длине волоса. Точно так же они определяют гены любых количественных признаков. Это те гены, аллели которых отклоняют значение признака от среднего значения, характерного для кошек или котов.

Например, средний вес среднестатистического кота в полном расцвете сил (в 3 года) равен 3678 граммов. А средний вес среднего мейн-куна в том же прекрасном возрасте – 6543 грамма. Из этого генетики заключают, что в генофонде этой породы подобрались аллели, которые стимулируют ускоренный рост.

А что скажут генетики, если мы им покажем двух котов из одной семьи, но разных по весу? Один весит 6666 граммов, а другой – 6333 грамма. Это почему так? Потому, что одному от родителей достались плюс-аллели[71], а другому минус-аллели, или потому, что кое-кто слишком много ел и, скажем прямо, объедал брата? Тут-то генетики призадумаются, и мы вместе с