Кошки, гены и эволюция - Павел Михайлович Бородин

которые являются эндемичными для строго определенных территорий. Таковы аллели сиамской и бурманской окрасок (вкл., илл. 11, 2), которые возникли в Юго-Восточной Азии и до сих пор часто встречаются в популяциях кошек, обитающих в этих районах. Строго локально распределение аллеля полидактилии (вкл., илл. 19): Великобритания и ее бывшие колонии – некоторые провинции Канады и северные штаты США. Японско-китайский и мэнский аллели короткохвостости также эндемики. Все они остаются местными достопримечательностями.

Кошки России и сопредельных стран

Теперь давайте посмотрим, как выглядят отечественные кошки в глобальном контексте. Если честно, то выглядят они не очень. Не в смысле их красоты, мощи и упитанности, а в смысле их исследованности. Хотя если обратиться к библиометрии, вроде бы все в порядке. На бывший Советский Союз, который занимал одну шестую часть суши, приходится одна пятая опубликованных в мире работ по геногеографии кошек. Проблема, однако, в том, что большинство отечественных работ – это тезисы конференций, из которых данные извлекаются с трудом. Другая и более серьезная проблема – неравномерность покрытия территории. Трудами Сергея Холина и Григория Гончаренко с коллегами относительно подробно исследованы Дальний Восток и Беларусь соответственно. Все остальные точки разбросаны довольно хаотически – где пусто, где густо, и выборки из этих точек не очень большие.

Наиболее структурированным был самый первый советский котогеографический проект, который организовал и выполнил Павел Бородин сорок с лишним лет назад. Да и то точки сбора материала располагались в одну линию от Ленинграда до Владивостока, но уж больно мало их было, и отстояли они друг от друга на тысячи километров. На каждый город Павел назначил наблюдателя, которому выдал полную иллюстрированную инструкцию по учету кошек (вроде той, что описана выше). Наблюдателями были друзья и бывшие студенты Павла Бородина. Как только данные были собраны, он сделал их первичную обработку, а для осмысления результатов привлек двух главных специалистов по котогеографии: Нила Тодда и Роя Робинсона. Результат этого проекта опубликовал Journal of Heredity под гордым названием “Частоты мутантных аллелей в кошачьих популяциях шести советских городов”177. Результат, надо честно признаться, не слишком впечатляющий.

Практически весь текст статьи написал доктор Тодд. При этом он категорически отказался числиться в авторах и остался упомянут лишь в благодарности “за помощь в подготовке статьи”. Когда мы сейчас читаем эту статью, мы ясно видим, что Тодд использовал cоветские данные как отправную точку для обсуждения общей картины расселения кошек по просторам Евразии. Он отметил очевидные вещи: высокую частоту аллеля мраморной окраски в двух конечных точках великого cоветского трансекта – Ленинграде и Владивостоке – и его практически полное отсутствие в Сибири. Это подтверждало взгляды Тодда о ключевой роли мореплавателей в распространении этого аллеля по планете. С остальными аллелями ничего внятного не вырисовывалось, как Тодд ни старался. Слишком мало было точек, слишком далеко они отстояли друг от друга. С тех пор мало что изменилось. Одна надежда на вас, дорогой читатель. Тем более что в последнее время у геногеографии появились новые методы и подходы.

Геногеография будущего

В прошлом веке геногеография была самой процветающей отраслью генетики кошек, опережая по числу научных публикаций все остальные отрасли, вместе взятые. Энтузиасты ездили по миру, считали кошек разных окрасов, составляли карты, вычисляли индексы сходства и строили красивые модели. В новом веке этот вид занятий сошел на нет. В большинстве крупных городов подсчитали по сотне кошек, основные пенки сняли. Значит ли это, что геногеография умерла?

Вовсе нет. Мы видим две столбовые дороги, по которым она может пойти.

С удешевлением современных методов генотипирования начинают развиваться и финансироваться проекты молекулярной геногеографии. Потому первый путь – это сравнение в разных точках мира генетического разнообразия бродячих кошек с одной стороны и местного и пришлого человеческого населения – с другой, что позволит лучше понять эволюцию взаимоотношений двух уникальных видов. Как пророчески мог бы написать Дарвин, “свет будет пролит на расселение человека и кошки и их общую историю”.

Второй путь подразумевает использование соцсетей и гражданской науки для решения геногеографических проблем. Что люди постят больше всего на свете? Верно, фото котиков. Все соцсети просто завалены котиками. По численности запощенных в Сети кошек Россия занимает второе место в мире (88 036 голов). Ее опережают США (236 040) и догоняет Бразилия (61 099). В России первое место занимает Москва (25 275), за ней следуют Санкт-Петербург (14 185), Екатеринбург (3665) и Новосибирск (2058).

Как использовать это богатство? Правильно, нужно создать API, который станет сетью для вылавливания этих котиков из Сети. Такой интерфейс уже создан и занимается созданием всемирной карты фотографий кошек. Сайт, где он реализован, называется “Я знаю, где живет твой кот”[69]. Там вы можете увидеть адреса и фото всех кошек, которые засветились в сетях с геотегами.

Следующий шаг, который предстоит сделать, – создать нейросеть для определения фенотипа запощенных котов. Это не такая простая задача, как кажется. Да, гугл-фото может различать лица людей в фас и в профиль, и даже в широких возрастных пределах. Он прекрасно отличает кошек от людей. Наверное, можно научить его узнавать и кошачьи лица: это Васька, а это Жан-Жак. Но вот с окрасами и текстурами шерсти пока плохо. Знакомые программисты не берутся научить сеть надежно отличать голубого кота от рыжего. Или мы знакомы не с теми программистами? Но мы абсолютно уверены, что со временем эта задача будет решена и мы получим геногеографические карты нового поколения.

Но дело не только и не столько в картах. Никакие нейросети не заменят радость утренней охоты за бродячими котами на тихих пустынных улицах незнакомого города. Кто раз испытал эту радость, тот не забудет ее никогда.

Две вставные новеллы: отцы-основатели геногеографии кошек

Нил Тодд (1936–2014)

Доктор Тодд посвятил кошкам всю свою научную жизнь. Темой его дипломной работы было “Наследование бесхвостости у мэнских кошек”, темой докторской диссертации – “Реакция котов на кошачью мяту”. На короткое время он отвлекся на львов, которых он исследовал в лесах Индии. После этого он целиком отдался кошачьей геногеографии. Он создал Исследовательский центр по генетике хищных, в котором было три сотрудника: он сам, его жена и его дочь. В течение 17 лет этот центр издавал “Вестник генетики хищников”, где публиковалось большинство котогеографических исследований. Его полевые исследования проводились в Канаде, Великобритании, Ирландии, Исландии, на Фарерских островах, во Франции, в Испании, Иране, Марокко, Тунисе, Греции, Турции, Египте, Судане, Мексике, Кюрасао и Венесуэле. Проведя исторические исследования судоходных и торговых путей, он сумел объяснить современное распределение аллелей окраски кошек по всему миру.

Другим увлечением Тодда было коллекционирование мерча британских и ирландских