Все о мышцах. Большая история о том, как мышцы формируют нашу жизнь - Майкл Джозеф Гросс

Тодд нашла отчет об этом эксперименте, написанный директором школы. Читая между строк, она подметила, что девочки тренировались весьма усердно. Директор Уильям Б. Фоул отмечал, что «многие руки покрылись мозолями, а возможно, и слегка огрубели» от гимнастики и что «многие слабые и хилые дети как минимум удвоили свою силу». Желая, чтобы такие тренировки стали доступны всем, он писал: «Надеюсь, недалек тот день, когда гимнастические залы для женщин станут в Бостоне таким же обычным делом, как церкви».

Единственным недостатком программы он считал название. Его отчет назывался «Гимнастические упражнения для женщин»* (Gymnastic Exercise for Females), со сноской к звездочке, предлагавшей избегать «жесткости» слова gymnastic в связи с упражнениями для девочек. По-видимому, Фоул полагал, что его читатели знают достаточно о древнегреческом языке и культуре, чтобы понимать: юноши в Греции – в отличие от девушек в Бостоне – занимались обнаженными.

В том же 1826 году, по другую сторону реки Чарльз от Кембриджа, город Бостон построил свой собственный открытый гимнастический зал – во многом благодаря усилиям еще одного энтузиаста гимнастики, Джона Коллинза Уоррена. Он был широко известным врачом, одним из основателей Массачусетской общей больницы, а его отец основал Гарвардскую медицинскую школу. Но ни его положение, ни возраст – ему тогда было сорок восемь – не мешали ему регулярно заниматься на снарядах вместе с молодежью. До самой смерти в 1866 году он продолжал восхвалять пользу гимнастических тренировок.

Уоррен принадлежал к первому поколению, знакомому с термином физическое воспитание, как пишет историк Джек Берриман, который отмечает, что Уоррен был в авангарде врачей, посвятивших себя «обучению „Законам Здоровья“» – новомодному термину, обозначавшему «инструктаж о том, как функционирует человеческое тело». Уоррен утверждал: «Существует общий закон: здоровье можно сохранить до глубокой старости, используя то, что ему способствует, и избегая вредного. Большинство болезней – следствие нарушения законов природы, иногда по причине невежества, чаще – по невнимательности».

Даже самые интенсивные гимнастические упражнения казались щадящими по сравнению с распространенными тогда медицинскими практиками. Врачи так же охотно пускали кровь, ставили клизмы и прижигали кожу пациентам, как сегодня выписывают таблетки. «Лечение у дипломированных врачей, – писала Джен Тодд, – было в лучшем случае лотереей».

В этой «лотерее» женщины сталкивались с особенно низкими шансами. Многие врачи считали женское тело по своей природе нестабильным. Говоря словами Тодд: «Истерия, менструация, неврастения и прочие так называемые типично женские недуги связывались с отсутствием телесного контроля и подчеркивали физическую и эмоциональную неустойчивость женщин».

Историк Патрисия А. Вертински в своем исследовании опыта женщин XIX века в медицине и физической активности «Вечно больная женщина» (The Eternally Wounded Woman) пишет, что первые месяцы у девочки-подростка «считались болезнью, которую требовалось пережить с особой осторожностью. В последующие три десятилетия жизненных скитаний женщинам рекомендовалось раз в месяц вести себя как инвалидам, ограничивая как физическую, так и умственную активность», чтобы снизить риск «несчастных случаев, болезней и утраты фертильности». Однако, как отмечает Вертински, если «усердная активность осуждалась, а периоды отдыха поощрялись», то «дозированные здоровые физические упражнения определенно прописывались» – особенно женщинам старшего возраста во время и после менопаузы. «Действительно, – пишет Вертински, – в возрасте от сорока до пятидесяти лет и старше потребность в подходящих упражнениях виделась наибольшей».

На вопрос, какие именно упражнения и в каком объеме были уместны, традиционная медицина и популярные оздоровительные движения давали разные ответы. Вегетарианцы, гидропаты, гомеопаты, гипнотизеры, месмеристы и преподаватели гимнастики продвигали свои системы с рвением, сродни религиозному, писала Джен Тодда. «Они проповедовали, что здоровье – моральный долг, и каждый мужчина – и каждая женщина – должен взять ответственность за свою физическую судьбу».

Многие из их идей позже были опровергнуты. Например, один из самых популярных тренеров, Диоклетиан Льюис, утверждал, что подъем очень легких весов для любого человека достаточен, чтобы «достичь максимальной эффективности в делах и удовольствиях жизни», как он писал для The Atlantic Monthly в 1862-м. Льюис считал, что «двухфунтовые гантели достаточно тяжелы для любого» – подразумевая, для любого человека. Тем не менее даже легкие упражнения давали заметный результат в случае людей, ведущих сидячий образ жизни.

Различные виды тренировок имели разный эффект, но их объединяло одно. По мнению Тодд, они «поощряли женщин по-новому относиться к своему телу – воспринимать его как нечто, что можно тренировать и, что важнее, контролировать».

Как обнаружила Тодд, эти системы основывались на старых философских идеалах.

Согласно одному из них, из-за радикальных различий между мужским и женским телом женщинам требовался совершенно иной тип упражнений – мягкие и легкие нагрузки, такие как ходьба или легкие занятия с собственным весом. «Женщины не должны быть сильными, как мужчины, но должны быть сильными ради них, чтобы их сыновья были сильными», – писал французский философ Жан-Жак Руссо в 1762 году. Тодд перефразировала его репрессивный посыл: «Чем привлекательнее были женщины, тем больше мужчины хотели бы создавать с ними семьи и тем сильнее были бы эти семьи».

Однако Тодд утверждала, что слова Руссо парадоксальным образом дали женщинам импульс к раскрепощению. Подняв тему гендерно ориентированных тренировок и подчеркнув их важность в жизни женщин, Руссо заставил других – включая своих критиков – «серьезно задуматься о физической природе женщин, их образовании и потребности в физических упражнениях».

Например, в 1792 году британская писательница Мэри Уолстонкрафт опубликовала «В защиту прав женщины» (A Vindication of the Rights of Woman), которая «разоблачала идеи Руссо о плодовитых домохозяйках и предложила альтернативный идеал» физического и интеллектуального равенства полов. «Она считала, что подчиненная роль женщины обусловлена не реальной физиологической неполноценностью, а ограниченными возможностями для получения образования и низкими ожиданиями общества», – писала Тодд.

Мэри Уолстонкрафт верила, что большое и сильное – значит красивое. Она предсказывала, что, если девочкам и женщинам позволят развивать тело через упражнения, «мы увидим достойную красоту и истинную грацию – не расслабленную прелесть или изящество беспомощности, а такое, что заставит нас уважать человеческое тело как величественное вместилище благородного духа, подобно античным реликвиям». Тодд отмечала, что последняя фраза – намек на статуи Венеры (римское имя Афродиты, греческой богини любви и плодородия).

«С длинными конечностями, с широкой талией и несколько атлетичным сложением» – Венера часто изображалась в викторианских руководствах по женским упражнениям как эталон здоровья и красоты.

Уолстонкрафт «инициировала идеологическое движение, утверждавшее право женщин на физическую силу, мускулистость и крепкое здоровье наравне с мужчинами, – писала Тодд. – Новый физический идеал американской женщины», проповедуемый движением, «базировался на размере, силе и основательности».