Битва за Гималаи. Безумная гонка империй за крышу мира - Скотт Эллсворт

карандаш и листок бумаги. Если Вульф опять откажется спускаться, они потребуют от него расписку, которую затем смогут предъявить Висснеру и остальным сагибам и показать, что это его выбор. Церинг, оставшийся в шестом лагере, некоторое время наблюдал за своими товарищами, затем вернулся в палатку.

Больше Пасанга, Китара и Пхинсу никто не видел. Как и Дадли Вульфа.

Семь дней спустя, 7 августа, после очередного ужасного шторма Фриц Висснер прекратил спасательную операцию. К 9 августа уцелевшие участники экспедиции отправились в долгий путь назад, в Сринагар. К2 стала для американцев тем же, что Нанга-Парбат для немцев.

Тем временем в седьмом лагере продолжал дуть ветер, предвещая осенние бури. Вскоре свежий снег замел последние следы, покрыл оставшиеся палатки, так что стойки их подломились. Буря похоронила не только следы экспедиции, но и мечты в сердцах оставшихся на горе людей[34].

Северная стена

Мюнхен был на грани. Старинные часы все еще отбивали время на Новой ратуше, а пиво по-прежнему лилось рекой в Хофбройхаусе, но жизнь в городе, в который Пауль Бауэр вернулся домой в конце лета 1938 года, стала очень тревожной и неопределенной. Католические священники, некогда приветствовавшие нацистов как противовес моральному разложению, теперь обнаружили, что их святыни осквернены, многие служители культа попали за решетку. Уличные продавцы теперь не расхваливали свои товары, а ограничивались скупыми краткими ответами на вопросы, соседи избегали смотреть друг другу в глаза, а детям постоянно внушали, чтобы они не выходили из дома. Горстка нацистских чиновников и местных бизнесменов, правда, пожинали плоды того, что Мюнхен прославляли как родину национал-социализма. Но у среднестатистического горожанина оставалось все меньше рейхсмарок в кошельке. Вместо этого граждан обильно пичкали пропагандой – как о нацистских триумфах, так и о якобы жестоком обращении с Германией и немцами. Все это достигло апогея осенью того же года, когда разразился Судетский кризис. Захватив Австрию в ходе аншлюса в марте, Гитлер все громче и настойчивее требовал включения немецкоязычных регионов Чехословакии в состав Третьего рейха. В эти несколько недель, пока Англия и Франция пытались понять, что делать, оказалось, что призрак войны уже не за горами.

Пауль Бауэр тем не менее с головой ушел в работу.

Он снова женился и теперь жил в буквально двух шагах от своего офиса, недалеко от Мариенплац. Главной задачей, разумеется, была организация новой экспедиции на Нанга-Парбат в конце весны – начале лета 1939 года. Не только общественность и чиновники Рейха требовали, чтобы немецкие альпинисты покорили смертоносного гиганта, на карту теперь уже была поставлена репутация самого Бауэра. Так что следующую экспедицию требовалось тщательно спланировать, права на ошибку не оставалось. Эта экспедиция должна была стать триумфом, а не очередным маршем смерти. Перво-наперво надлежало получить разрешение от британцев. Затем – собрать команду.

* * *

В тысяче километров к северо-западу Оксфорд просыпался от долгого летнего сна. Носильщики багажа на вокзале все так же сновали туда-сюда, хотя чаевые стали гораздо меньше, владельцы квартир убирали самодельные таблички «Сдается комната», а продавщицы в кондитерской выставляли на витрины новые пирожные. Гостей было по-прежнему много, они посещали Эшмолеанский музей, Бодлианскую библиотеку и Шелдонский театр. Многие отправлялись в пабы – если мир катится ко всем чертям, то, пожалуй, стоит хотя бы пропустить пинту-другую пива.

В числе приезжих, посетивших Оксфорд в сентябре 1938 года, был австриец в строгом костюме, при галстуке и с чемоданом. Петер Ауфшнайтер[35] теперь являлся подданным Третьего рейха, состоял в нацистской партии, но в Англию прибыл как альпинист.

Высокий и худой Ауфшнайтер с как будто постоянной улыбкой в глазах в свои тридцать девять лет легко мог сойти за представителя аристократического рода. На самом деле его отец был плотником из Тироля. Отвоевав в Первую мировую, Ауфшнайтер поселился в Мюнхене, изучал сельское хозяйство и вступил в Академический альпинистский клуб Мюнхенского университета. Довольно быстро он стал демонстрировать выдающиеся успехи, и Пауль Бауэр включил его в состав обеих своих экспедиций на Канченджангу. В 1939 году Ауфшнайтер занимал должность заместителя директора Немецкого гималайского фонда. И пока чехословацкий кризис продолжал бушевать, австриец приехал в Англию, чтобы подготовить почву для новой немецкой экспедиции на Нанга-Парбат.

Встречающей стороной в Оксфорде был Кеннет Мейсон. Возможно, это наиболее значимый и наименее воспетый герой британского альпинизма. Жизнь Мейсона была полна больших приключений и серьезной учебы. Еще в детстве он прочел книги Фрэнсиса Янгхазбенда о Гималаях и был очарован. В 1909 году Мейсон отправился в Индию в качестве новоиспеченного офицера Королевской школы военных инженеров и стал пионером в использовании новых стереофотограмметрических приборов в рамках исследования Индии. Мейсон самостоятельно освоил азы альпинизма, в 1912 году совершил первое восхождение на пятитысячник Колахой в Кашмире вместе с врачом-миссионером и местным егерем-проводником. Мейсон воевал в Первую мировую во Франции, был ранен, позднее за службу в Месопотамии его наградили Военным крестом, в дальнейшем он служил офицером разведки в Багдаде. Мейсон также стал первым человеком, пересекшим Сирийскую пустыню на автомобиле.

Он очень хотел попасть в состав британских экспедиций на Эверест в 1920-х годах, но его кандидатуру ни разу не одобрили. Тогда Мейсон основал «Гималайский клуб» – первую индийскую альпинистскую организацию – и стал первым редактором ныне известного во всем мире журнала The Himalayan Journal. Клуб не только поощрял заниматься восхождениями офицеров британской армии и других европейских граждан, проживавших в Индии, но и фиксировал все эти успехи и достижения и служил важным посредником для международных экспедиций в Гималаи: помогал получать разрешения на поездки в горные районы, предоставлял информацию об условиях и особенностях и содействовал набору носильщиков в Дарджилинге. В результате Мейсон бы лично знаком с огромным количеством альпинистов и путешественников.

В 1932 году он вернулся в Англию и стал первым профессором географии в Оксфорде[36], где долгое время жил со своей женой Дороти в красивом доме из красного кирпича по адресу Белбротон-роуд, дом 1. Но связь Мейсона как с альпинизмом, так и с Гималаями не ослабевала. Несмотря на возраст и положение, он оставался любимым наставником парней из Оксфордского альпклуба, включая альпиниста Робина Ходжкина, который накануне коронации Георга VI совершил первое официально зарегистрированное «восхождение» на Камеру Рэдклиффа, установив на крыше флаг Великобритании[37]. И Мейсон по-прежнему являлся редактором Himalayan Journal и вел обширную переписку с альпинистами всего мира. Его настолько уважали в альпинистских кругах, что и Хью Ратледж, и Пауль Бауэр лично приезжали в Оксфорд, чтобы пообщаться с ним и спросить совета.