Битва за Гималаи. Безумная гонка империй за крышу мира - Скотт Эллсворт

«Все идет замечательно, – писал Шелдон из базового лагеря 14 июня, на десятый день восхождения на К2. – На днях только Тони порвал себе штаны на заднице, и это самая большая трагедия в экспедиции».

Однако через месяц случилась настоящая трагедия.

* * *

39-й день экспедиции, 13 июля 1939 года.

Лагерь VI, высота 7132 метра.

Пять недель экспедиция прокладывала путь по маршруту Абруцци, устанавливая высотные лагеря, занося продукты и снаряжение и получая надлежащую акклиматизацию. В третью неделю июня разразилась настоящая буря, которая испугала всех, за исключением Висснера: почти семь суток сильнейший ветер, дувший скоростью более 120 километров в час, не давал людям выбраться из палаток. «Мы ничего не могли делать, – вспоминал Шелдон, – лежали в спальниках и надеялись, что в эту первую вылазку в Гималаи нам не придется совершить незапланированный полет в Тибет». Затем с небольшими перерывами последовали два новых шторма, продолжительностью три дня каждый, это еще сильнее измотало команду.

1 июня Крамнер с самого утра почувствовал себя плохо. Через несколько часов он уже боролся за свою жизнь – поднялась температура, начался тяжелый кашель, бред, затем последовала потеря контроля над функциями тела. Джек Дюрранс, тогда еще студент-медик первого курса, диагностировал эти симптомы как сердечную недостаточность. Принятые меры, как ни странно, помогли, и Крамнер скоро пошел на поправку. Но выше первого лагеря он больше подниматься не мог. Тем временем Шелдон обморозил пальцы ног, и ему велели спускаться в базовый лагерь. И еще до начала восхождения было решено, что Кромвель не будет участвовать в штурме вершины. Так что теперь, по сути, альпинистов осталось трое: Висснер, Вульф и Дюрранс.

Утром 13 июля эта тройка вместе с двумя шерпами отправилась в седьмой лагерь. Но на полпути у Дюрранса начались проблемы с дыханием, и он вернулся в шестой лагерь. Висснер, Вульф и шерпы продолжили восхождение.

43-й день экспедиции, 17 июля

Дадли Вульф держался очень хорошо, и это было поразительно – ведь он впервые оказался в больших горах. «Дадли прет, словно танк, и его невозможно остановить, – писал Джордж Шелдон еще в июне. – То, что он делает, выше всяких похвал». «Чем выше мы поднимались, тем сильнее становился Вульф к моему удовольствию», – вспоминал Висснер. Дадли Вульф оказался не денди из Верхнего Ист-Сайда, а самый настоящий восходитель на вторую по высоте гору в мире. Редакция журнала The New Yorker была в восторге.

Погода держалась идеальная. «Рассвет был ясным, – писал Висснер. – Вершина семитысячника Скианг Кангри на востоке уже была ниже нас, а за перевалом Уинди-Гэп мы видели долину Шаксгам и заснеженные пики Туркестана». Таким образом, пробираясь по снегу по пояс глубиной под ярким солнцем, Висснер, Вульф и Пасанг достигли отметки 7500 метров. Но примерно в 60 метрах от восьмого лагеря предстояло преодолеть глубокую трещину, преграждавшую путь. Главная проблема заключалась в подходе. «По мере приближения к трещине мы проваливались в снег все глубже, – вспоминал Висснер. – После двух часов изнурительной работы мне удалось едва ли не вплавь перебраться на другую сторону по снежному мосту и занять хорошую позицию выше на склоне для страховки». Пасангу потребовался час, чтобы подняться по проторенному пути.

Но для Вульфа это препятствие оказалось чересчур трудным. Они обсудили ситуацию и решили, что Вульф вернется в нижний лагерь, переночует там и через день-два продолжит подъем, когда снизу подойдут другие участники. В лагере имелось достаточно еды и топлива, а у Вульфа был спальник. Висснер и Пасанг продолжили подниматься, пока не достигли большой ледяной стены, обойти которую можно было либо слева, либо справа. «Казалось, вершина совсем близко, – вспоминал Висснер, – но вскоре мы поняли: долгое барахтанье в глубоком снегу и тяжелые грузы слишком вымотали нас, и пройти выше мы не успеем». Поэтому альпинисты поставили палатку возле стены и устроились на ночлег.

45-й день экспедиции, 19 июля.

Лагерь IV. Высота 8600 метров.

«После спокойной ночи и плотного завтрака мы вышли лишь в 9 утра. Пасанг нес кошки и запасную девятимиллиметровую веревку длиной 75 метров; у меня был рюкзак с едой, крючьями, карабинами и запасной теплой одеждой», – писал Висснер. Они отправились на штурм вершины.

Поднимались в связке медленно, но верно. Два часа пришлось потратить на прохождение скал у верхней части гребня. Несмотря на разреженный воздух, двойка набрала к одиннадцати утра почти 250 метров высоты. Но когда они достигли подножия ледовой стены, характер восхождения изменился. Висснер решил взять левее, и вскоре они столкнулись с серьезным препятствием – «покрытым льдом кулуаром, который по мере подъема становился все круче и наконец закончился нависанием». Вбив крючья для страховки, Висснер блестяще прошел несколько веревок чрезвычайно сложного рельефа. Поднявшись значительно выше восьми тысяч метров, он считал, что им с Пасангом осталось совсем немного. Требовалось лишь пройти оставшуюся крутую часть, отдохнуть и затем подниматься дальше. Но Пасанг считал иначе.

– Нет, сагиб, давайте завтра, – сказал он.

Висснер пытался объяснить шерпу, что стоит пойти сейчас. «Я говорил ему, что трудности закончатся через несколько метров и что сможем потом долго отдыхать. Ясной ночью мы поднимемся на вершину по легкому рельефу и спустимся утром при солнечном свете», – вспоминал Висснер. Но Пасанг стоял на своем и отказался выдавать Висснеру веревку. В конце концов немец сдался.

Спуск в лагерь IX превратился в кошмар. Стемнело, еще когда они проходили кулуар, и в какой-то момент веревка запуталась в двух парах кошек, которые нес Пасанг. Ему удалось в конце концов освободить ее, но кошки в итоге улетели вниз. До лагеря двойка добралась только в половине третьего ночи.

47-й день экспедиции. 21 июля.

Лагерь IX. Высота 7940 метров.

После столь необходимого дня отдыха Висснер и Пасанг решили снова отправиться на штурм, обойдя кулуар и поднявшись справа. Они стартовали в шесть утра, первые пару часов шли вверх достаточно сложным лазанием по разрушенной скальной породе и твердому льду. Выше обнаружилась заснеженная расщелина, ведущая к предвершинному снежному полю. Вершина находилась всего примерно в трехстах метрах, и было очевидно, что проблем дальше не возникнет. Но вскоре альпинисты испытали горькое разочарование. «Снег в расщелине оказался смерзшимся, как камень, в нижней части было очень круто, а кошки мы потеряли, – писал Висснер. – С кошками подъем не представлял сложности». Но без них пришлось бы рубить несколько сотен ступеней, на что на такой высоте ушло бы не менее дня.

Пришлось возвращаться. Висснер надеялся, что снизу уже подошли остальные участники, и у кого-нибудь будут с собой