Битва за Гималаи. Безумная гонка империй за крышу мира - Скотт Эллсворт

несколькими чахлыми деревцами. Некоторый европейский лоск снова ненадолго появился в городке Скарду – здесь даже был теннисный корт, но днем позже американцы пересекли Инд на древней барже с шестью гребцами и двумя рулевыми. Говорят, подобными средствами передвижения здесь пользовался еще Александр Македонский. Экспедиция оставила пони, наняла семьдесят пять носильщиков и в начале июня подошла к устью ледника Балторо, ведущего к подножию К2.

Несмотря на университетские дипломы, американцы показали себя сильными и выносливыми: без труда переходили вброд ледяные ручьи и реки и покрывали по 25–30 километров в день под палящим солнцем Балтистана. Столь серьезные марш-броски были необходимы, потому что расстояние от Сринагара до К2 составляет более 550 километров. Шерпы, которых Билл Тилман лично отобрал в Дарджилинге, ни в чем не уступали сагибам. Сирдар экспедиции (начальник носильщиков) Пасанг Кикули выжил на Нанга-Парбат в 1934 году, а его подчиненные были полны энтузиазма и держали марку, с гордостью щеголяя в высотной одежде даже в жару. Носильщики-балти тоже были хороши: одетые кто во что (некоторые не имели даже обуви и шли босиком), они охотно каждое утро взваливали на спины грузы весом двадцать и более килограммов и отправлялись в путь.

Тем временем Пол Петцольдт начал постепенно оказывать свое влияние. Еще будучи в Париже по пути в Индию, он купил крючья, узнав, что у экспедиции их почти нет. Во время долгого подхода к К2 он стал учить шерпов вязать альпинистские узлы. А когда появилась неожиданная возможность отдохнуть несколько дней в одной из деревень, Петцольдт отвел шестерых шерпов на близлежащие скалы и научил их спускаться по веревке.

Почти в 20 тысячах километров от хребта Титон альпинист-самоучка из Вайоминга делал то, чего до него, по сути, не удосужился сделать ни один альпинист: учил шерпов тому, что знали только сагибы.

12 июня установили базовый лагерь. Перед тем как рассчитаться с носильщиками, американцы разработали план, чтобы вернуть их к нужному времени. «Мы дали им сорок пять камней, – вспоминал Хьюстон, – и велели выбрасывать по одному камню каждый день. Когда камни закончатся, носильщикам надлежало снова прийти к К2». Таким образом, у экспедиции имелось полтора месяца. Альпинисты разделились на группы и одиннадцать дней исследовали гору с запада и северо-востока. Разведка показала, что восхождение будет чрезвычайно сложным: острые как ножи гребни и «зеленый лед крутизной более пятидесяти градусов, скрытый под тонким слоем рыхлого снега». Куда бы ни смотрели американцы, К2 казалась недостижимой. «23 июня начался тяжелый снегопад, который еще больше усугубил наше уныние», – писал Хьюстон.

Вечером участники собрались в одной из палаток в базовом лагере на военный совет. Похоже, герцог Абруцци оказался прав. Несмотря на, возможно, непреодолимые препятствия, с которыми предстоит столкнуться у вершины, и иные многочисленные трудности на пути, юго-восточный гребень, который теперь переименовали в ребро Абруцци, оставался единственным шансом на успех. Более того, время заканчивалось. Носильщики должны были вернуться через месяц, а влияние муссона на К2 по-прежнему оставалось во многом загадкой. «Были все основания полагать, – писал Хьюстон, – что погода в июле не улучшится, а как раз наоборот». Настало время действовать.

К 8 июля все альпинисты и шерпы добрались до второго лагеря и подняли несколько грузов в третий лагерь на высоту 6700 метров. Но по мере набора высоты становилось все сложнее работать. Купленные Петцольдом крючья оказались как нельзя кстати, когда пришлось обрабатывать длинные участки склона на пути к третьему лагерю. Дальше возникли новые проблемы. Лагерь III установили на маленькой скальной площадке у подножия длинной стены. Когда альпинисты стали работать выше, любые камни, которые так или иначе летели вниз, попадали точно по палаткам третьего лагеря, дырявя тент и грозя серьезно травмировать людей. В результате решили сократить численность группы. Бердселл, Стритфилд и трое шерпов отправились в базовый лагерь, а остальные продолжили подъем.

Петцольдт оказался в своей стихии. Он обожал иссиня-черное небо и яркое солнце. Впоследствии Хьюстон назвал его самым сильным и выносливым в команде. Несмотря на несколько дней плохой погоды, к 14 июля Петцольдт и Хьюстон сумели пройти выше и нашли место для шестого лагеря. Продолжая восхождение два дня спустя, они достигли верхней части ребра Абруцци. «Это был ключевой момент, – вспоминал Хьюстон. – Если удастся преодолеть трудности, которые снизу казались невозможными, и достичь плеча на высоте 7600 метров, то наверняка получится подняться до восьмикилометровой отметки». В тот же день чуть позже трех пополудни двое мужчин пожали друг другу руки на верхней части ребра Абруцци.

Пройдя траверсом по крутому склону из твердого зеленого льда, они обработали часть маршрута выше и успели вернуться в шестой лагерь до наступления темноты, где ждали остальные участники. Хьюстон поделился радостной новостью. «Ребро Абруцци пройдено, вершина в пределах досягаемости, – писал он. – Однако надлежало принять серьезные решения».

Несмотря на радость, альпинисты понимали, что время уходило. Ключевым вопросом стало снабжение. В шестом лагере имелся запас продуктов и топлива более чем на неделю, но из-за сложности маршрута однозначно требовалась хорошая погода. «Мы по-прежнему не знали, как долго на горе могут длиться штормы», – вспоминал Хьюстон. До сих пор непогода обычно держалась максимум шесть дней, но было очевидно, что это далеко не предел. «Именно тогда мы поняли, что в этом уравнении становится слишком много неизвестных», – писал Хьюстон.

Как быть дальше. Проявить осторожность и вернуться домой живыми и невредимыми? Или рискнуть и рвануть к вершине? Состоялись оживленные дебаты, и решили проголосовать. Согласно решению, Боб Бейтс, Билл Хаус и Пасанг Кикули должны были продолжить подъем и установить двухместную палатку в лагере VII для Хьюстона и Петцольдта. У этой двойки в свою очередь будет один день, чтобы подняться как можно выше. Большинство решило, что безопасность превыше всего.

* * *

Лагерь семь. Поздний вечер 20 июля 1938 года.

Чарльз Хьюстон и Пол Петцольдт, уставшие и замерзшие, забрались в палатку седьмого лагеря. Пока Хьюстон набирал снег в кастрюльку, Петцольдт возился с горелкой. Копаясь в рюкзаке с продуктами, он внезапно остановился: «Бог мой, они забыли положить спички!» Это было серьезное упущение. Без спичек не разведешь огонь и не согреешь ни воды, ни еды. К счастью, Хьюстон нашел с десяток отсыревших спичек в кармане куртки. Первые две пришлось выбросить, но третья загорелась, и удалось разжечь горелку. На следующее утро понадобились еще три спички. И три осталось в запасе. Альпинисты доели завтрак, собрались и вышли. Сейчас или никогда.

* * *

День выдался ярким и солнечным. Они осторожно продвигались вверх по плечу, идя в