Кошки, гены и эволюция - Павел Михайлович Бородин

Рис. 12–2. Филогенетическое дерево кошкообразных203, 205.

Линия пантер отделилась от всех остальных кошачьих около 11 миллионов лет назад. Через полтора миллиона лет после них от общего ствола кошачьих отделилась небольшая группа маленьких и среднеразмерных кошек (линия мраморной кошки), которые так и остались в Азии и сейчас населяют ее юго-восточную часть.

Примерно в то же время кошки открыли Америку, уйдя туда по Берингийскому мосту.

Среди американских пионеров одна за другой с разрывом примерно в миллион лет образовались еще пять линий. Самой многочисленной из них стала линия оцелота, которая около 3 миллионов лет назад, когда закрылся Дарьенский пролив между Америками, проникла в Южную Америку. В то время там практически не было серьезных хищников, и кошки оцелотова колена устроили там свою конкисту и произвели множество видов мелких и средних кошек, из которых до наших дней дожило аж девять.

Все кошки этой линии отличаются от всех остальных ныне живущих кошек по числу хромосом. У всех кошек их 19 пар, а у оцелота и его родственников – 18. У их далекого предка произошло слияние кошачьих хромосом F1 и F2 в оцелотову хромосому C3206. Похожая история произошла с нашими предками. У самых близких к нам антропоидов (орангутана, гориллы и шимпанзе) 24 пары хромосом, а у нас – 23. Наша хромосома 2 образовалась от слияния двух предковых хромосом. Кроме того, и у нас, и у кошек за последние 15 миллионов лет эволюции происходили и фиксировались, то есть становились достоянием всего вида, и другие, менее заметные хромосомные перестройки. Вот только у нас (антропоидов) это происходило примерно в 12 раз чаще. Нас с орангутаном разделяют 15 миллионов лет эволюции и 829 перестроек. Примерно столько же времени прошло с момента расхождения линий льва и домашней кошки, но их различает всего 69 перестроек207.

Около 7 миллионов лет назад в Северной Америке возникла линия рысей. Часть из них осталась в Америке, дав начало двум современным видам, а часть ушла по Берингийскому мосту в Евразию и стала родоначальницей нашей евразийской рыси и эндемичной пиренейской.

Еще одна и, пожалуй, самая удивительная линия кошек возникла в Северной Америке 6,7 миллиона лет назад. Самый известный представитель этой линии – гепард. Его предки покинули Америку и около 100 тысяч лет назад ушли по Берингийскому мосту в Азию, а затем проникли в Африку. Это спасло их от великого вымирания североамериканской мегафауны, которое произошло около 12 тысяч лет назад и подозрительно совпало с открытием Америки людьми. Но и в Африке этот несчастный вид по крайней мере один раз оказывался на грани полного вымирания. На это указывает поразительная генетическая гомогенность современных гепардов. Коэффициент инбридинга у них даже выше, чем у некоторых пород домашних собак и кошек. Ученые рассчитали, что гепард прошел через бутылочное горлышко численности сначала около 100 тысяч лет назад во время великого американского исхода, а потом еще раз 12 тысяч лет назад. Причем через последнее горлышко, по-видимому, прошло всего несколько особей208.

Похожая судьба постигла и пуму (она же горный лев, она же кугуар), которую считают близкой родственницей гепарда. Сейчас она, безусловно, главный хищник всея Америки, завоевавший ее от Аляски до Огненной Земли. Или наоборот? Генетическое разнообразие североамериканских популяций пумы вдвое ниже, чем южноамериканских. Предполагают, что предки нынешних пум пересидели великое американское вымирание плейстоценовой мегафауны где-то далеко на юге континента. Затем потомки этой популяции, пройдя через узкое бутылочное горлышко численности, уже в историческое время вновь заселили Северную Америку209. Там же, в Южной Америке, одна из популяций пумы дала начало третьему виду этой линии – ягуарунди, мелкому дневному хищнику, который продолжает успешно конкурировать с кошками из линии оцелота.

Самыми молодыми таксонами кошачьих следует считать линию манула (она образовалась около 6 миллионов лет назад) и линию домашней кошки. Предки обеих этих линий предусмотрительно покинули Америку ради Азии, где они сейчас и обитают. Родственники домашней кошки проникли в Европу, а сама она (и нашими заботами, и сама по себе) заселила весь мир, за исключением Антарктиды.

Великие переселения кошек

Зачем древние кошки только и делали последние 11 миллионов лет, что бегали с континента на континент?

Только линия мраморной кошки как осела в Азии, так никуда и не ходила. Пантеры тоже поначалу ограничивались Евразией, благо места в ней было много. Но остальные! Линия каракала ушла в Африку, а предки всех остальных кошачьих отправились в Америку. Там линия оцелота захватила Южную Америку, а линии рыси и пумы – Северную. Но представителей двух последних линий вновь подхватил ветер странствий. Рыси вернулись в Евразию, пумы ушли было в Южную Америку, а потом вернулись в Северную, а гепарды аж до Африки добежали. Туда же потянулись и пантеры – в Африку ушли львы и леопарды. Но не все. Близкий родственник леопардов, ягуар, ушел в Южную Америку. По дороге туда он мог повстречать предков линий манула и домашней кошки, которые вдруг решили вернуться на азиатскую родину.

Зачем все эти хлопоты? Зачем они туда-сюда бегали?

– Что твоим предкам дома не сиделось? – спрашиваю я своего кота.

– А ты на своих предков посмотри, – отвечает мне мой кот.

И то верно. Ведь наши предки были ничуть не лучше. От вполне нормальной жизни в Африке их неудержимо влекло в дальние страны. Около 1,5–2 миллионов лет назад они освоили почти всю Евразию от Испании до Байкала. Вторая волна пошла около 60 тысяч лет назад, когда наши непосредственные предки вновь покинули Африку, опять заселили Евразию, по пути истребляя остатки прежних выселенцев или вступая с ними в браки. Они добрались до Австралии и островов Индийского и Тихого океанов. По освоенному кошками Берингийскому мосту они перешли в Америку и всего за тысячу лет пробежали от Аляски до Огненной Земли.

Почему наши предки так странно себя вели? Что влекло их в дальние страны? Похоже, что ничего их особенно не влекло. Скорее всего, их просто выгоняли с насиженных мест. Как сказал в свое время дед великого пролетарского писателя своему внуку: “Ну, Лексей, ты – не медаль, на шее у меня – не место тебе, а иди-ка ты в люди…”210 Когда дети подрастали, их отправляли из дома. Локальные ресурсы (охотничьи угодья, источники съедобных вершков и корешков) были не безграничны. Кто-то должен был уйти. Они и уходили на еще не занятые места. На новых местах поначалу было даже лучше, чем на старом месте: больше дичи, меньше авторитетов. Но время шло, и история повторялась.

Примерно то же самое происходило и с предками кошачьих[84]. Только у них все