Лёд и Сахар - Анна Эйч

площадке и будто нарочно избегает нашей зоны атаки, словно заговорённый, и после двух изматывающих и напряжённых периодов каждое соприкосновение с шайбой отзывается вибрацией не в дереве, а прямо в костях. Чёрт, мы не вывозим! Откровенно устали и не имеем никаких физических сил противостоять столице. Оттава забрасывает вторую шайбу, судью я не слышу, только вижу, как загорается красная беспощадная лампочка. Мы не лезем на рожон, держим оборону и через минуту слышим сирену.

2:1 в пользу Оттавы.

Игра окончена.

С опущенными головами мы подъезжаем к бортику, Каллахан хлопает каждого по спине в одобрительно-сочувствующем жесте и тихо хвалит, хотя обычно он злой как чёрт, когда мы проигрываем. Мы и правда сделали всё, что могли, и он это знает.

В раздевалке стоит атмосфера не поражением, а скорее принятия. Мы сегодня играли не самым сильным составом, Мэтт восстанавливается после травмы, поэтому его не выпустили на лёд. Это не оправдание, но данная победа ничего бы не решила в турнирной таблице, а если бы мы решили играть первым номером, то рискнули бы нехило покалечиться перед более важными играми.

Я только что вышел из душа, волосы и грудь ещё мокрые, горячая вода забрала последние силы, хочется плюхнуться на кровать и сладко уснуть. Поправочка: плюхнуться с Сандрой, и ладно, может быть, не сразу уснуть, а после того, как трахну свою девушку и сорву пару стонов с её губ.

Зачем я думаю об этом в раздевалке, набитой мужиками?

– Соколов, у тебя стояк на Стивенса? Или тебя так поражение возбуждает? – ржёт Стриженов, заметив моё лёгкое возбуждение через полотенце.

– Стриженов, для натурала ты слишком много внимания уделяешь моему члену, нравится?

– Иди в задницу!

– Прости, Макс, но у меня есть девушка, – карикатурно кладу руку на сердце.

Вся раздевалка начинает ржать, Стриж показывает мне средний палец, а я в отличном настроении, несмотря на проигрыш, тянусь к телефону.

«Соколов, это что за херня с Фостер?»

«Срочно мне перезвони!»

«Встречаемся через час в офисе!»

«Где тебя носит! У нас всего пара часов до того, как это дерьмо всплывёт в СМИ, или ты никогда не отмоешься!»

Сэм в ярости, я нахожу от него кучу сообщений и более десяти пропущенных звонков. Быстро переодеваюсь, набираю своего агента, пока бегу к машине.

– Соколов! – орёт он вместо приветствия. – Где тебя носит? Мы тут всем офисом разгребаем твоё дерьмо!

– Ты можешь прекратить орать и объяснить спокойно?

– Ты че, не в курсе? Я же тебе фото постановления отправил!

– Какого постановления?

– Такого! На тебя в суд подали!

Интересно, за что? Уверен, это какая-то ошибка, и Сэм просто раздувает из мухи слона.

– Дайана Фостер! Знаешь такую?

Вся уверенность и спокойствие улетучились, как только я снова услышал её имя. Оно уже ассоциируется у меня с каким-то проклятием.

– Да, знаю…

– Соколов, мы с такой жестью не работаем, если это всплывёт, мы разорвём с тобой контракт, ты это понимаешь? Агентство не будет рисковать репутацией, чтобы тебя отмазать!

– Ты можешь сказать, что она предъявляет? – перебиваю я его истерику, но внутренне уже знаю ответ.

– Обвиняет тебя в изнасиловании! Антон! Она написала, что ты её опоил наркотиками и воспользовался, а на волне движения #MeToo любое твоё слово будет выглядеть как дешёвое оправдание!

– Да что за бред! – я громко хлопаю дверью машины, передумав садиться за руль в таком состоянии, сначала нужно во всём разобраться. – Я этого не делал, она пытается поднять шум и наверняка ждёт, что мы предложим ей деньги!

– Мы не можем так рисковать, Антон!

– Что значит «не можете»?

Мне показалось, или они уже всё решили без меня, не дав даже права голоса?

– Если Дайана Фостер не опровергнет эту информацию и вся история не исчезнет раньше, чем её растащат стервятники-журналисты, мы разорвём контракт в одностороннем порядке.

– И что ты предлагаешь?

– Договаривайся с ней или ищи адвокатов. У тебя сутки, завтра это уже будет везде, и мы ничем не сможем тебе помочь.

– Сэм, вы моё агентство, вы не можете взять и откреститься! Нужно решать проблему, а не прятать голову в песок! – ору я в трубку, обалдев от того, как легко они всё обернули. Они зарабатывают на мне огромные бабки, но готовы вот так бросить, даже не выслушав мою версию.

– Сэм, я этого не делал… – спокойнее уже добавляю я.

– Это неважно, Антон. Жертва всегда права.

Он бросает трубку, а я продолжаю таращиться в экран, не понимая, что произошло.

У меня всё наконец-то наладилось, и эта история – как снег на голову.

Сандра! Проклятие, если она узнает, то не подпустит к себе и на пушечный выстрел, даже слушать не станет.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Я быстро ищу в последних звонках её номер и жму на вызов.

– Пожалуйста, возьми, возьми, возьми трубку! – звонок остаётся без ответа.

Спокойно! Всё может быть не так плохо, она поехала в «Savor» обсудить новую коллекцию, просто занята. Новостей в интернете пока об этом скандале нет. Значит, у меня есть время. У меня всё ещё есть время!

Глава 44. Посреди осколков

Глава 44. Посреди осколков

Сандра.

Я вхожу в вип-зал ресторана «Savor» и присаживаюсь за небольшой стол со стильной сервировкой. Как правило, Леон все переговоры проводит здесь, а не где-то у себя в кабинете – это обычная практика в ресторанном бизнесе: зачем превращать любую встречу в строгий официоз, если можно параллельно удобно пить чай, пробовать меню и обсуждать дела. В зале никого нет, Леон обещал подъехать минут через пятнадцать, поэтому я пользуюсь случаем, достаю телефон и включаю прямой эфир хоккейного матча Торонто – Оттава. К сожалению, у меня сегодня никак не получалось попасть на игру и поддержать Антона, и он запретил мне перекраивать свои планы ради рядовой встречи, которая ничего не решает в их турнирном положении. Нахожу глазами джерси с именем Sokolov и внимательно слежу только за ним – он играет невероятно хорошо, но сегодня вижу, как ему и всей команде тяжело, они очень устали, да и ещё Купер сегодня на скамье.

– Сандра! – Леон выходит ко мне с раскрытыми для объятий руками, я откладываю телефон, привстаю, чтобы обменяться с Леоном поцелуями в щёки. За последнее время мы начали общаться более