Все о мышцах. Большая история о том, как мышцы формируют нашу жизнь - Майкл Джозеф Гросс

гораздо более древнюю, чем девяностолетние старики: традицию скептицизма, неоднозначности, тревоги и страха в отношении силовых тренировок и наращивания мышц. Эти чувства были столь же распространены и сильны, как и всегда. Смех в студийной аудитории подтвердил это, когда Ханс и Франц начали свою издевательскую рекламную речь:

«Может, ты не понимаешь по-английски. Может, ты понимаешь только тогда, когда тебя КОЛОТЯТ и ПОБИВАЮТ кулаками НАКАЧАННЫХ МЫШЦ!»

На фоне прорывных исследований лаборатории Тафтса о старении мышц произошла череда событий, продемонстрировавших, что с мышцами обычно «заводят дружбу» личности вроде Ханса и Франца.

За несколько месяцев до того, как Мария Фиатароне начала обучать резидентов Hebrew Rehab работе с весами, один гарвардский психиатр диагностировал психотические симптомы у 41 бодибилдера и футболиста, употреблявших анаболические стероиды. После публикации доклада об этих симптомах словосочетание 'roid rage («стероидная ярость») вошло в обиход как обозначающее вспышки агрессии и ярости у крупных мужчин.

Тем же летом, когда в Hebrew Rehab началось первое исследование по силовым тренировкам, было зафиксировано так много положительных допинг-проб у тяжелоатлетов на Олимпиаде в Сеуле (попавшихся на употреблении запрещенных анаболических препаратов), что один из чиновников Международного олимпийского комитета позже рекомендовал вообще исключить этот вид спорта из программы Игр. Олимпийская тяжелая атлетика была настолько дискредитирована массовым употреблением допинга спортсменами, что некоторые считали единственно возможным решением полное исключение этого вида спорта.

Пока некоторые резиденты Hebrew Rehab делали свои первые невероятные успехи в части набора мышц и увеличения силы, в The Journal of American Medical Association опубликовали опрос, показавший, что каждый пятнадцатый старшеклассник в США употреблял ранее или продолжает употреблять стероиды. 47% опрошенных юношей говорили, что использовали препараты главным образом для «улучшения спортивных результатов», тогда как около 27% – в основном ради «внешнего вида».

Спустя недолгое время после того, как Ирвин Розенберг предложил термин «саркопения» в качестве описательного для потери мышечной массы в пожилом возрасте, законодатели, заседавшие в британской палате общин и конгрессе США, уже предлагали ввести уголовную ответственность за немедицинское использование анаболических стероидов.

А когда завершалось второе исследование в Hebrew Rehab, жюри «Мистер Олимпия», самого престижного соревнования бодибилдеров, признало победителем Дориана Йейтса. Он стал первым «Мистером Олимпия», чей вес превышал 250 фунтов. А тот психиатр, который первым связал употребление стероидов с возникновением «стероидной ярости», рапортовал о маниакальном стремлении к наращиванию мускулатуры у 108 опрошенных им бодибилдеров. Он предложил новый термин для обозначения этой навязчивой идеи – reverse anorexia nervosa, или «обратная нервная анорексия», позже переименованная в «мышечную дисморфию».

Все эти пересекавшиеся события демонстрировали тревожный парадокс: в то время как наука демонстрировала, что мышцы, построенные и укрепленные посредством силовых тренировок, играют роль ключевого фактора для здоровья всех людей – особенно тех, кто с наименьшей вероятностью назовет себя мускулистым, – в массовом сознании мускулатура продолжала ассоциироваться с источником проблем. Даже признавая медицинские исследования и приветствуя их результаты, СМИ подавали их с оттенком беспокойства.

«То, что она открыла, – говорила Диана Сойер в репортаже о работе Фиатароне в Hebrew Rehab, вышедшем в эфире новостей, – противоречит общепринятой логике».

Согласно этой «общепринятой логике», нашедшей отражение в поп-культуре, психиатрии, спорте и политике, тренировки с отягощениями считались избыточными, нелепыми и зачастую просто опасными. Развитые мышцы считались признаком тщеславия и жадности, они ассоциировались с жульничеством, криминалом и тягой к саморазрушению – но при этом оставались объектом вожделения и восхищения. Кроме тех случаев, когда все было ровно наоборот. Мышцы являлись инструментом мужской агрессии, насилия и сексизма, которые сейчас объединяют в общее понятие «токсичной маскулинности». Казалось бы, мышцы означали силу, но на деле – несчастье.

Психологи уделяли мало внимания изучению мускулистости вплоть до начала 1990-х, если верить справочнику Американской психологической ассоциации за 2007 год, посвященному исследованиям на эту тему The Muscular Ideal: Psychological, Social and Medical Perspectives. Редакторы этой работы Дж. Кевин Томпсон и Гай Кафри обращают внимание на «вредные последствия чрезмерной сосредоточенности на достижении физического совершенства», которые, кажется, становятся все более распространенными на фоне «тенденции к росту неудовлетворенности своим телом». Эта тенденция резко усилилась в период между 1972 годом, когда 25% женщин и 15% мужчин сообщали о неудовлетворенности своим телом, и 1997 годом, когда недовольными были уже 56% женщин и 43% мужчин. По некоторым оценкам, тенденция продолжилась и далее. В 2008 году одно исследование показало, что почти 72% женщин и почти 61% мужчин были не совсем довольны собственным телом.

The Muscular Ideal в основном посвящен тревогам мужчин и мальчиков, связанным с развитием мускулатуры. «Восприятие своего тела как мускулистого оказывается важным для психологического здоровья мужчин», – пишут Кафри и Томпсон. Причины этого уходят корнями в детство. К шести-семи годам мальчики начинают отдавать предпочтение крупным, мускулистым мужским телам, а «недостаточное физическое развитие – самая распространенная „телесная“ проблема, вызывающая беспокойство среди мальчиков».

The Muscular Ideal также обобщает исследования, показывающие, что у мужчин и мальчиков регулярные физические упражнения снижают тревожность и повышают уровень удовлетворенности телом – эффекты, поясняют авторы, могут усиливаться одним конкретным видом упражнений: поднятием тяжестей. «Чем больше мужчины занимаются силовыми тренировками, тем выше их удовлетворенность своим телом, независимо от реальной мышечной массы», – показывают исследования. Одно из самых ранних исследований в этой области, проведенное в 1988 году, «продемонстрировало, что бодибилдеры имеют более позитивный образ тела, чем бегуны» и мужчины, ведущие сидячий образ жизни.

Когда тренировки улучшают образ тела у мужчин, как это работает? Каков механизм изменений? Систематический обзор литературы о силовых тренировках и образе тела, опубликованный в The Journal of Strength and Conditioning Research в 2017 году, приводит доказательства того, что объяснить изменения у мужчин могут «субъективные улучшения в воспринимаемом составе тела», а именно что поднятие тяжестей помогает им видеть себя более мускулистыми и имеющими меньший процент жира в теле.

Этот обзор, подготовленный Николасом Дж. Санта-Барбарой и его коллегами, показывает, что большинство исследований о силовых тренировках и образе тела были низкого качества, а рандомизированных контролируемых испытаний было мало. Также в нем приводятся данные, свидетельствующие, что у некоторых групп людей потенциал улучшения образа тела за счет силовых тренировок может быть особенно высок.

В отличие от более ранних исследований, упомянутых в The Muscular Ideal, более поздние работы о силовых тренировках и образе тела фокусировались главным образом на женщинах и выявили у них более разнообразные механизмы изменений, чем у мужчин. Образ тела у женщин улучшается по мере изменения их субъективного восприятия состава собственного тела в лучшую сторону, как и у мужчин, но помимо этого «объективные улучшения мышечной силы и выносливости особенно важны для женщин», – пишут Санта-Барбара и его коллеги. Отмечая эту