Все о мышцах. Большая история о том, как мышцы формируют нашу жизнь - Майкл Джозеф Гросс

гендерную разницу, они добавляют: «Программы силовых тренировок, структурированные для поддержания тонуса и увеличения мышечной массы, могут считаться наиболее эффективными для улучшения образа тела у мужчин, тогда как тренировки, направленные на физическую функциональность, могут быть наиболее эффективными для улучшения образа тела у женщин».

Этот контраст немного напоминает разницу между причинами, побуждавшими молодого Арнольда Шварценеггера поднимать тяжести, и причинами, которые были у Джен Тодд, – разницу между мотивацией бодибилдера и мотивацией пауэрлифтера. Поднятие тяжестей может улучшить образ тела мужчин в основном за счет того, что это меняет их внешний облик. Поднятие тяжестей способно улучшить образ тела и у женщин, но не только по причине внешних изменений, но и за счет того, что помогает им делать то, чего они раньше не могли.

Для небольшой доли небольшой прослойки населения, которая занимается с отягощениями, мышечная дисморфия является серьезной проблемой, ассоциируемой с рискованным и деструктивным поведением, включая злоупотребление препаратами и попытки суицида. Привлечение внимания к этому расстройству было одной из целей книги The Muscular Ideal, и внимание было получено. В 2013 году Американская психиатрическая ассоциация признала это состояние реальным расстройством и включила его в Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам, пятое издание (DSM–5). В DSM–5 мышечная дисморфия указана как разновидность дисморфического расстройства тела, которое предполагает «озабоченность одним или несколькими предполагаемыми дефектами или недостатками во внешности, которые не заметны или кажутся незначительными другим», а это в свою очередь является формой обсессивно-компульсивного расстройства.

Однако некоторые психиатры и психологи подвергают сомнению валидность мышечной дисморфии как расстройства и задаются вопросом: достаточно ли научных доказательств, чтобы не сводить к патологии строгие режимы спортивных тренировок, требующих серьезной дисциплины? Психиатр Федерального университета Сан-Паулу Сельсо Алвес дос Сантос Фильо и его коллеги в систематическом обзоре 2015 года указывали, что надежные исследования, посвященные мышечной дисморфии, настолько редки, что уместно сделать вывод: «Имеющихся данных пока недостаточно, чтобы утвердить ее как реальный конструкт». Многочисленные пробелы в знаниях и недостатки в исследованиях мышечной дисморфии были перечислены в обзоре 2016 года за авторством спортивного психолога Дэвида Тода и его коллег из Ливерпульского университета Джона Мурса, которые не обнаружили достоверных данных о распространенности этого расстройства и нашли совсем мало информации о методах его лечения – ведь рандомизированных контролируемых исследований не проводилось.

Несмотря на возможные недостатки мышечной дистрофии как психологического конструкта, она тем не менее стала крайне успешным феноменом в СМИ, делавшими акцент на ее связи с употреблением анаболических стероидов. Психиатр Харрисон Г. Поуп – младший, который описал и дал название мышечной дисморфии, выступил соавтором книги, опубликованной в 2000 году под броским названием «Комплекс Адониса: Тайный кризис мужской одержимости телом» (The Adonis Complex: The Secret Crisis of Male Body Obsession). Почти двадцать пять лет спустя после своего выхода книга по-прежнему остается в печати.

Как медийный феномен, мышечная дисморфия оказалась гораздо успешнее саркопении. Если количество публикаций в The New York Times указывает на масштаб культурного влияния, то исследования Харрисона Поупа о злоупотреблении стероидами кажутся более значимыми, чем сделанное в то же время открытие Марии Фиатароне о том, что силовые тренировки могут облегчить функциональные нарушения при саркопении. На момент написания этих строк в конце 2023 года газета упоминала его в связи с его взглядами на применение стероидов в общей сложности двадцать два раза – по сравнению с шестью упоминаниями Марии.

Чтобы углубить сравнение, рассмотрим еще несколько цифр. The Times опубликовала шестнадцать статей с упоминаниями мышечной дисморфии, «обратной анорексии», или «бигорексии», по сравнению с одиннадцатью статьями, упоминающими саркопению. При этом только за десять лет, с 2013 по 2023 годы, The Times опубликовала сотни статей об употреблении стероидов спортсменами. Подобные цифры, несомненно, помогают объяснить, почему при упоминании слова «мышцы» большинство из нас с большей вероятностью представит себе качков на стероидах, чем наших бабушек.

Ну и что с того? Что на самом деле стоит на кону? Действительно ли есть люди, которым вредят такие представления о мышцах?

Чтобы помочь ответить на эти вопросы, обратимся к последнему набору цифр, показывающему, сколько внимания уделяется злоупотреблению анаболическими стероидами, мышечной дисморфии и саркопении по сравнению с их распространенностью среди населения, – сравнению, которое подчеркивает их относительную важность как проблем общественного здравоохранения.

Первые цифры касаются употребления анаболических стероидов. Самое свежее заявление Американского колледжа спортивной медицины по этой теме, опубликованное в 2021 году, говорит, что оценки распространенности ненадежны отчасти потому, что «потребители стероидов ведут себя скрытно», после чего приводит диапазон оценок. Согласно самым высоким оценкам, около 4 миллионов американских мужчин могут принимать стероиды. Если это правда, то это 1,2% населения страны. Распространенность употребления анаболических стероидов среди женщин оценивается как гораздо более низкая – возможно, от одной десятой до половины показателя среди мужчин.

Вторая группа цифр относится к мышечной дисморфии, для которой нет надежных оценок распространенности среди населения. Но в Германии, Швеции и США распространенность всех дисморфических расстройств тела, включая мышечную дисморфию, оценивается в 1,7–2,9% населения.

Третья группа цифр касается саркопении. Взрослые старше шестидесяти лет составляют более 23% населения США – это почти 78 миллионов человек. Оценки распространенности саркопении среди пожилых людей расходятся, но одно авторитетное исследование утверждает, что низкий уровень мышечной массы подвергает 45% пожилого населения США – около 35 миллионов человек – риску развития физической недееспособности. И конечно, саркопения – не только американская проблема, это мировая проблема. По данным ООН, 771 миллион человек в мире старше 65 лет. Распространенность в мире саркопении среди относительно здоровых пожилых людей составляет примерно 10%. Группа ученых под руководством Сусанны К. Пападопулу из Международного университета Греции в Салониках в 2020 году подсчитала, что почти 25% пожилых мужчин и женщин в мире, прошедших госпитализацию, страдают саркопенией. Те же исследователи подсчитали, что в домах престарелых и других учреждениях по уходу за пожилыми людьми около половины мужчин и почти треть женщин страдают саркопенией. Однако другие эксперты считают эти цифры большой недооценкой.

Очевидно, что, если бы освещение проблем в СМИ соответствовало реальному их масштабу, мы бы гораздо чаще слышали о потере мышц с возрастом и саркопении, а о патологиях бодибилдеров и спортсменов элитного уровня гораздо реже.

Однако освещение саркопении в СМИ встречается редко, вероятно, отчасти потому, что оно может пугать нас перспективой собственного старения и неизбежной смерти, а также заставлять молодых людей чувствовать вину за то, что они не делают всего возможного, чтобы помочь пожилым реализовать их силовой потенциал. И даже если информация о саркопении побуждает молодых людей к конструктивным действиям – помочь пожилым родственникам или заранее предотвратить эту проблему в своей собственной