Все о мышцах. Большая история о том, как мышцы формируют нашу жизнь - Майкл Джозеф Гросс

разработанные экспертными группами, обладающими практическими знаниями о соответствующих медицинских состояниях». Врачи обращаются к таким рекомендациям за инструкциями по лечению пациентов с различными заболеваниями. Согласно этим рекомендациям, основным методом лечения астении является «прогрессивная, индивидуально подобранная программа физической активности, включающая силовые тренировки» в качестве основного вида упражнений. В качестве дополнительных методов рекомендуются тренировки на равновесие и ходьба, адаптированные под индивидуальные возможности пациента. Эти приоритеты, предложенные в рекомендациях 2017 года, соответствуют выводам, которые Мария Фиатароне начала публиковать еще в 1990-х.

Вспоминая об этих рекомендациях по работе с астенией в 2021 году, она говорила: «Подумайте о человеке, который пытается встать со стула. Что нужно, чтобы подняться? Сила. Что нужно, чтобы устоять? Равновесие. А что нужно, чтобы пройти через комнату или по коридору дома престарелых? Здесь важна аэробная выносливость. Но пытаться делать это в другом порядке – например, пытаться встать и идти, не имея достаточной силы, чтобы хотя бы подняться со стула, – неправильно. Упражнения на гибкость, легкие упражнения, растяжка – все это не играет никакой роли в том, чтобы помочь пожилому человеку подняться со стула. Тем не менее, если посмотреть на так называемые программы упражнений в домах престарелых, чаще всего это программы на растяжку, которые не учитывают ни эти рекомендации, ни другие согласованные принципы лечения астении и саркопении. Только когда человек может встать со стула и устоять, не падая, можно добавить в его распорядок дня ходьбу. Если же добавить ее в неправильном порядке, позволить ходить тому, у кого недостаточно силы, это, как показали исследования, лишь увеличивает риск падений и переломов. Таким образом, порядок, в котором вы встаете со стула, определяет порядок, в котором необходимы разные виды упражнений».

* * *

В период с 1987 года, когда FDA одобрила «Прозак» для лечения депрессии, по 1993 год, когда Налин Сингх приехал в Бостон на обучение, американские врачи выписали более 6 миллионов рецептов на эти зелено-бежевые капсулы. Бестселлер Питера Д. Крамера «Слушая „Прозак“» (Listening to Prozac), посвященный феномену антидепрессантов, вышел в первые месяцы пребывания Сингха в США.

Долгосрочные последствия приема новых классов антидепрессантов тогда еще не были известны, но исследования показывали, что краткосрочные эффекты для некоторых пациентов включали побочные реакции, особенно опасные в пожилом возрасте: головокружение, усталость, потерю веса, тошноту. Мария Фиатароне задалась вопросом: может ли физическая активность при лечении депрессии, особенно у пожилых, иметь более благоприятное соотношение плюсов и минусов, чем медикаментозные средства?

Однако в середине 1990-х исследований о связи упражнений и депрессии было крайне мало. К 1997 году лишь одиннадцать испытаний проверили эффективность физической активности при лечении легкой депрессии. И лишь два из них изучали эффект силовых тренировок; остальные девять сосредоточились на аэробике. Все испытания показали, что упражнения «значительно эффективнее, чем отсутствие лечения», и примерно сопоставимы по эффекту с психотерапией, как заключили Фиатароне и Сингх в совместном обзоре литературы.

Ни в одном исследовании не было выявлено явного преимущества аэробных или силовых тренировок при легкой депрессии. Сравнить их эффективность было невозможно, поскольку в двух «силовых» испытаниях не уточнялось, что именно подразумевалось под силовыми тренировками. Эти опубликованные отчеты страдали от типичных недостатков многих исследований в данной области: в них не указывалась интенсивность нагрузок (вес отягощений, с которыми работали испытуемые) и не описывалась эффективность упражнений (насколько увеличились силовые показатели участников).

Тем не менее в ранних опубликованных результатах испытаний упражнений в качестве средства от депрессии одно различие между силовыми и аэробными тренировками было очевидным: участники силовых программ чаще соблюдали предписания. Уровень вовлеченности в них был выше, а процент бросивших занятия – ниже, чем в аэробных исследованиях.

Фиатароне и Сингх также заметили, что у ранних испытаний было еще одно слабое место: в них участвовали только молодые люди. Пожилые пациенты не включались в рандомизированные исследования взаимосвязи упражнений и депрессии, за исключением одного шестинедельного эксперимента 1991 года в Монреале, где программа ходьбы для умеренно депрессивных пожилых людей снизила субъективные показатели депрессии примерно на треть – это был значимый, но ненамного превышающий плацебо эффект. Бег и пробежки трусцой тоже демонстрировали антидепрессивное действие – но только в исследованиях с молодыми участниками. Рекомендовать бег большинству девяностолетних было бы бессмысленно и вредно.

Занятия бегом были не всегда осуществимой рекомендацией и в случае большого количества молодых людей, причем количество это с годами только росло из-за увеличивающейся распространенности ожирения, а ожирение и депрессия тесно взаимосвязаны. Со временем ожирение увеличивает риск развития депрессии на 55%, а депрессия повышает риск развития ожирения почти на 60%.

В 1990-х, размышляя в основном о пожилых людях, Фиатароне предположила, что силовые тренировки «могут переноситься легче, давать те же преимущества при депрессии и, вероятно, целый спектр других преимуществ, которые аэробные упражнения просто не затрагивают». Например, было известно, что неприятные и потенциально опасные побочные эффекты антидепрессантов уменьшаются благодаря упражнениям. Можно ли использовать силовые тренировки в сочетании с лекарствами, чтобы нейтрализовать эти эффекты? Или возможно, что упражнения и лекарства окажутся в равной степени эффективными для лечения депрессии?

Налин Сингх склонялся к таким вопросам, поскольку имел склонность к построению сложных причинно-следственных связей. Когда я спросил его о его происхождении, он ответил рассказом о том, что его бабушка и дедушка по материнской линии, родившиеся в Индии, купили свою свободу, отработав контракты в качестве рабочих на сахарных плантациях Фиджи; а его бабушка и дедушка по отцовской линии, жившие в доме без электричества, подбивали своих четверых детей (все мальчики) стать врачами. Он рассказал мне, что их старший сын Гарольд – отец Налина – стал первым индийцем с Фиджи, эмигрировавшим в Австралию для получения медицинского образования.

Гарольд Сингх был в числе немногих небелых эмигрантов, допущенных в страну в 1950-м, когда политику «Белой Австралии» начали отменять. Когда он поселился в Сиднее, агрессивный расизм был еще настолько распространен в городе, что он в любой момент мог ожидать, что какой-нибудь белокожий незнакомец на улице может швырнуть в него камень. На протяжении большей части того десятилетия Гарольд Сингх учился, а затем работал, чтобы заработать деньги и осуществить эмиграцию своих братьев с Фиджи. Медицинская практика Гарольда стала источником некоторых из самых ранних воспоминаний его сына Налина. В этих воспоминаниях пациенты Гарольда выражали ему искреннюю благодарность за его индивидуальный подход к лечению.

Следуя примеру отца, Налин стал врачом общей практики и выбрал своей специализацией гериатрию, поскольку, как он сказал мне, «просто любил людей». Его завораживали истории из жизни пожилых. Ему также нравилось разнообразие навыков, которое требовалось для их лечения. Специалисты по гериатрии заботятся о каждом аспекте человека в целом – от