Тело без травм. Как тренироваться быстрее, сильнее и безопаснее - Генри Эбботт

Но поскольку мероприятие организовывали агенты для генеральных менеджеров, демонстрационное шоу в Санта-Барбаре не представляло Уильямса как будущую звезду. Он играл в первых схватках три на три, а затем сел на скамейку, уступив место более именитым игрокам. Лишь немногие влиятельные лица допрашивали сотрудников P3 о потенциальных кандидатах. Один генеральный менеджер сказал мне, что он здесь только для того, чтобы «поцеловать перстень» могущественных агентов, присутствовавших там. Когда «Оклахома-Сити Тандер» выбрали Уильямса под двенадцатым номером на драфте, считалось, что игрока оценили слишком высоко; несколько лет спустя стало ясно, что оценка была слишком низкой.

Чет Холмгрен невероятно усердно тренировался в P3 и хорошо сдал тесты. Маркус говорит, что руководители «Орландо Мэджик», у которых было право первого пика, сказали ему, что Чет слишком тощий. Затем Чет пропустил весь свой дебютный сезон из-за травмы, и «Мэджик» показались провидцами, приняв правильное решение отказаться от него. Но эта травма, говорит Маркус, произошла из-за несчастного случая, когда ЛеБрон Джеймс наступил Чету на пятку в благотворительной игре, что привело к травме сустава Лисфранка. «К его худобе это не имело никакого отношения. Но я гарантирую, что президент и генеральный менеджер „Мэджик“ сказали: „Да, мы это видели. Мы это видели“. И теперь они, вероятно, будут повторять одну и ту же ошибку снова и снова».

Когда год спустя Чет наконец вышел на площадку, он провел один из лучших дебютных сезонов в истории NBA и занял второе место в голосовании на награду Новичку года, уступив, пожалуй, еще более худощавому Виктору Вембаньяме.

Перспектива внедрения биомеханических оценок в центр спортивного мира угрожает тренерам, руководителям, а также врачам. Когда я брал интервью у Кеньона в 2023 году, он сказал, что только что вернулся с медицинской конференции, где люди все еще обсуждали статью 2016 года под названием «Почему скрининговые тесты для прогнозирования травм не работают – и, вероятно, никогда не будут работать…».

«Весьма броский заголовок», – говорит Кеньон. Проводя много времени в Главной лиге бейсбола, где он занимался профилактикой травм, Кеньон повстречал многих людей, упрямо приверженных старым методам. «Многие люди ссылаются на эту статью, – говорит он, – как на доказательство того, что скрининг не работает».

Статья для British Medical Journal была написана доктором медицины Роалдом Баром, одним из самых титулованных исследователей в области спортивной науки в мире. Принц Филипп однажды вручил Бару высокую награду в Букингемском дворце; Бар возглавляет медицинский департамент Национального олимпийского тренировочного центра Норвегии.

Когда я спросил о статье Бара, Эрик удостоверился, что я ознакомился и с первым письмом в ответ на нее, поступившим от Тимоти Э. Хьюэтта из клиники Мэйо, которое содержит издевку, а точнее, академический ее эквивалент. «Его данные, – пишет Хьюэтт, – скорее всего, не являются гауссовыми по своей природе». Хьюэтт отмечает, что известны факты, когда Бар рекомендовал скрининг футболистам, баскетболистам, волейболистам, людям с плохой механикой приземления, а также для фронтальной кинематики колена. «В нескольких публикациях доктор Бар восхвалял достоинства скрининга, – пишет Хьюэтт. – Эти заявления вызывают обеспокоенность относительно того, почему доктор Бар развернулся в риторике на 180 градусов после того, как его собственные исследования подтвердили полезность скрининга».

Хьюэтт заключает, что скрининг «очевидно, может использоваться для идентификации групп риска».

Но чувства Эрика были более многообразными. «Все признают, – говорит он, – что мы никогда не дойдем до того, чтобы можно было четко сказать: „Вас ждет травма правого колена через семнадцать с половиной дней“». Труд будет заключаться в понимании того, насколько точными могут стать эти скрининги.

«То, что он делает, в определенном смысле задает очень высокую планку,– говорит Эрик.– И я не думаю, что это плохо. Травмы ужасны. И установление довольно строгих порогов для предполагаемой идентификации таких вещей до того, как они произойдут, кажется относительно хорошей практикой». Особенно в мире спортивных рекомендаций, где нередко отмечается неразборчивость. «Многое в тренировочной сфере находится в зоне, смежной с медициной, где не так много регулирования,– говорит Эрик.– Многое основано на ощущениях. Было бы правильно подходить к этому более системно – лучше ошибиться в эту сторону. Не стоит заявлять о прогнозировании или предотвращении травм, если, по сути, твои утверждения чушь».

Бар ссылается на медицинский стандарт под названием критерии Уилсона-Юнгнера. Они взяты из статьи Всемирной организации здравоохранения 1968 года, которая предполагала ответить на важный вопрос: учитывая ограниченность мировых ресурсов, на какие проблемы со здоровьем следует обратить внимание с помощью профилактического скрининга?

Правильный ответ может показаться таким: на как можно большее их количество. Но просить врачей проверять целые популяции на что-либо одно – обременительно. Со временем критерии Уилсона-Юнгнера были усовершенствованы и теперь рекомендуют проводить скрининг только для проблем, которые: 1) серьезны, 2) обнаруживаются на ранней стадии, 3) имеют подходящие методики тестирования и 4) которые полезно лечить на ранних стадиях.

Это весьма скупые критерии. Когда Уилсон и Юнгнер писали свою работу, психиатрические заболевания, рак груди и высокое кровяное давление не подпадали под их критерии. Они выражали озабоченность по поводу заболеваний со сложными механизмами протекания, таких как диабет, туберкулез и болезнь Феллинга.

Эрик, однако, задается вопросом: может ли биомеханический скрининг быть проще? «Мы понимаем, в общем, как устроено тело, – говорит Эрик, – как крепятся определенные связки, где крепятся определенные мышцы. Мы можем начать собирать механизмы травм, которые можно вычислить даже просто математически, какие механизмы будут создавать нагрузку на медиальную коллатеральную связку или ПКС». Иногда можно увидеть, как стопа подвергает опасности колено. Маркус часто говорит, что P3 занимается «физикой на уровне старших классов школы».

Эрик говорит, что за его столом в задней части P3 они наблюдают «правдоподобный механизм, который здесь задействован и который увеличил бы риск проблем с правым бедром. Мы, вероятно, можем начать связывать его с некоторыми данными, которые мы собираем из скрининга движений, которые скажут нам, будет ли напряжена определенная часть опорно-двигательного аппарата. Я не уверен, что механизм точного определения начала рака груди следует тем же правилам».

С каждым годом данные, кажется, все отчетливее противоречат Бару. P3, может, сейчас и в авангарде знаний, но кажется неизбежным, что спортивные диагнозы – от разрывов ПКС до боли в пояснице – в скором времени будут соответствовать критериям Уилсона-Юнгнера, если уже не соответствуют.

Как выглядел бы спорт, где скрининг включен в повседневную рутину? Пока Бар писал свою работу, бывший сотрудник P3 Джереми Беттл был в поисках ответов. Беттл покинул Санта-Барбару в 2011 году и отправился в одиннадцатилетний тур по крупным лигам, работая с «Бруклин