Тело без травм. Как тренироваться быстрее, сильнее и безопаснее - Генри Эбботт

2024 год Министерство здравоохранения и социальных служб США рекомендует взрослым уделять от двух с половиной до пяти часов в неделю умеренной физической активности или вдвое меньше – «аэробной физической активности высокой интенсивности».

Маркус тоже следует этим рекомендациям: он постоянно катается на велосипеде, бегает и ходит в походы. Но он также отмечает, что все перечисленное именуется термином «кардио», потому что такая активность полезна для сердца. Слишком долго рекомендации по упражнениям игнорировали остальное тело. За пикником после долгой велопрогулки, расположившись в саду пивоварни Санта-Барбары рядом с суккулентами в горшках, Маркус заявил, что этим рекомендациям пора на покой.

Мы уже знаем, что они не мотивировали людей двигаться так, как предписывалось; по данным Центров по контролю и профилактике заболеваний США, менее четверти американцев следуют рекомендациям по физическим упражнениям. Возможно, потому, что они не решают корневой проблемы кризиса малоподвижности: люди с большей вероятностью будут хотеть двигать телом, если чувствуют себя хорошо.

«Можно пойти на эллиптический тренажер, можно пойти на велотренажер и делать какие-то упражнения, и быть не в такой уж и плохой форме,– говорит Маркус.– Но, – утверждает он,– это примитивный и в конечном счете обреченный на провал подход к решению проблем, которые больше всего беспокоят спортсменов, таких как контакты с землей, подвижность или стабильность бедер. Двадцать минут на эллиптическом тренажере,– говорит Маркус,– могут довести эти системы до полного краха, потому что в сущности ты ничего не делаешь: ни одно из нужных и сложных движений для навигации в пространстве, баллистических движений. И, честно говоря, когда я думаю о том, что могло бы помочь обычным людям, все это иметь было бы неплохо». Для Маркуса цель – высокофункциональные бедра и пружинистые контакты с землей.

Это нестандартные цели. Я отправил Маркусу газетную статью с заголовком «Какой бы ни была проблема, она, вероятно, решается ходьбой».

«Если говорить об оздоровлении Америки, то я не могу сказать, что совсем не согласен с этим. Многие вещи улучшатся с движением, – ответил Маркус в сообщении. – Но это довольно глупый ответ на сложный вопрос. Такой подход поможет некой средней массе, но также пропустит очень многих».

«Большинство людей, – говорит Маркус, – к сорока годам становятся просто хрупкими. В их теле нет упругости. Нет импульса в телах. Нет расслабления, пружинистости. Это то, – говорит он, – к чему мы все должны стремиться. Тебе определенно под силу сохранить многое из этого с помощью тренировок».

Так мы подходим к главнейшим вопросам в жизни Маркуса. «Как, – спрашивает он, – заботиться о теле, которое будет баллистическим? Которое может делать удивительные вещи? Не просто поделать немного аэробных упражнений, развивая повышенный риск сердечно-сосудистых заболеваний, а уметь творить безумные вещи, всякое захватывающее, увлекательное, потрясающее прямо здесь и сейчас?»

Маркус предлагает черпать вдохновение у животных, которые много двигаются: они играют. Один из способов вовлечь людей в игру – командные виды спорта. Другой – приключения на природе. По выходным Маркус импровизирует, составляя свои дни из этих элементов: стремительные подъемы и спуски с гор, прыжки в воду и из воды – а затем спешные попытки в самый последний момент успеть на какую-нибудь баскетбольную, волейбольную и особенно футбольную игру, в которой играет кто-нибудь из его детей.

На кромках полей Маркус устраивает нечто вроде исповедальни для спортсменов. На сияющем зеленом искусственном поле в UCSB друзья и знакомые окружают его, чтобы начать свои бесконечные рассказы о том, у кого ключица медленно заживает, кто сбросил время в триатлоне, кто лишился спортивной стипендии в колледже из-за какого-то глупого тренера, а кто уже ходит без костылей. Маркус получает много ценных медицинских наблюдений из оценок P3, и еще большую их порцию, когда просто прогуливается рядом.

Так Маркус обратил внимание на то, что начал слышать новый вид баек. Посреди грустных рассказов про вращательную манжету плеча и медиальные коллатеральные связки он вдруг услышал истории о родителях среднего возраста, нашедших возможность включить какой-то давно забытый тумблер. И делающих это, возможно, самым простым, почти глупым способом.

Речь про пиклбол.

Игра, названная в честь собаки, названной, в свою очередь, в честь приправы, выросла из пространства где-то между теннисом и пинг-понгом. Одна знакомая пара, говорит Маркус, никогда не отличалась спортивностью, а затем начала играть в пиклбол шесть дней в неделю, а на седьмой день – рассказывать об этом всем вокруг. Маркус почувствовал пробуждение человека. Их посыл, говорит он, был таким: «Посмотри, что я могу!»

«Это то же самое, что мы чувствуем, когда бежим по тропе, уворачиваясь от камней, или по руслу высохшей реки, – говорит он. – Для людей, которые ничего не делали со своим телом двадцать пять лет, возможность выйти на улицу и увидеть, как их тело может ориентироваться в пространстве, – потрясающий опыт». Эллиотт не пытается прописывать пиклбол всем подряд. Его отличает некоторый снобизм в отношении тенниса («Это такая надуманная, глупая игра»), но ему нравится, что она транслирует энергию, эндорфины и кислород по некогда бездействовавшим конечностям. Маркусу видится польза в том, что игра заставляет людей хохотать от восторга.

А вот бегуны и велосипедисты среднего возраста, замечает Маркус, могут быть немного более угрюмыми. Каждый бегун в возрастной группе мастеров, скорее всего, знает с точностью до секунды, сколько скорости он потерял. Пробежать пятикилометровый забег «Turkey Trot» за двадцать пять минут – замечательно, но ликования будет несколько меньше, если раньше ты пробегал его за семнадцать. Секундомер может быть сродни яркому свету на фотографии: он обнажает морщины.

Хаотичные, беспорядочные занятия лучше проходят проверку временем. Игрок в пиклбол почти любого возраста может исполнить запоминающийся победный удар. Во время нашего похода Маркус прервал разговор, чтобы указать на скалистый хребет вдалеке. Он прикрыл один глаз, как капитан корабля, и с невероятной точностью навел указательный палец. «Йонас и я разбивали лагерь,– сказал он,– прямо там». Маркус был горд собой. Но вместе с тем это была всего лишь точка на дикой, необжитой территории размером со штат Массачусетс. Горы предлагают людям бесконечное множество побед.

На краю Долины Смерти есть место, где полно песчаных дюн, гор и горячих источников, а еще там драматично красивые небеса. Когда Маркус, Йонас и друзья прибывают туда, они одеваются так, как и следует, чтобы выжить в такой стихии. (К огорчению Надин, Маркус часто оказывается там в солнцезащитных очках с поляризацией и одном саронге.) Кто-нибудь из них выбирает следующую «лунку» для их безумного гольфа с диском «аэроби», где-нибудь вдали, через многие мили и разломы каньонов. Видишь вон тот кактус в миле отсюда, через