Жизнь в пространстве - Галина Рымбу

может

а у тебя нет ничего кроме желания говорить иначе

но с ними

на их языке

ведь совсем скоро будет только прямая история

так вот, мой отец ,как только приехал в город

работал на заводе «Полет», который

производил детали

детали

детали

для космических ракет,

которые конструировал в том числе —

дедушка моего будущего мужа,

он ходил в ресторан «Армения»,

а они, по вечерам выпив водки,

играли ими в пустых цехах как дети, мама

преподавала в ПТУ рядом с заводом,

откуда потом шли работать на другой завод

или – чуть позже – убивать, любить, жить

и завод «Полет» закрыли, а территорию разровняли и построили новые

дома для людей

—кто эти люди?

потом он работал на заводе «Сибирский каучук»

на высоте много метров чинил трубы наполненные жуткими

соединениями

аммиак

кислота

бензолы

фенолы

ад

они вывозили оттуда металлолом с друзьями ночью сквозь район

«Нефтяники»

в пункт приема (дорога блестит от дождя) на большом грузовике,

где играла Таня Буланова, Ирина Аллегрова, шансон

но потом

трубу прорвало и нам позвонили в дверь и сказали где находится наш

папа

но буквально в это же утро он вернулся сам весь в бинтах он сбежал,

бежал к нам

весь живот был выжжен кислотой и покрыт гнойной коркой

и еще на лице две капельки

которые теперь на виске и у глаза образуют причудливый шрам

но потом и этот завод закрыли

то ли продали, потом еще продали (уже западным покупателям)

и отца сократили

и он вошел в дом наш уже другим

и он забыл рыбалку вечернюю за асфальтным заводом в нашем районе

где мы с ним в осенней рощице пускали кленовые самолетки и в небе

вился дым густой

от труб ТЭЦ-5

он работал еще на Шинном заводе что тоже неподалеку от дома

но проработал там не очень долго

там где катились черные-черные шины для машин будущего

для людей настоящего, как он думал – для наших внуков, для ваших

детей

а сейчас я не знаю что с этим богатым черным заводом -

может быть, его тоже нет?

но люди, где эти люди?

ведь они остались, не исчезли вместе с пустыми цехами

и их кости не покоятся под гусеницами бульдозеров

ведь они работают где-то, но там

их как бы нет…

или есть?

с кем мы разговариваем?

еще когда я училась в школе на Кордном поселке (там был завод

Кордный

и Кислородный завод где-то рядом,

по крайней мере была такая остановка,

но самого завода я никогда не видела -

только кубические серые здания без единого огонька, без дымка);

еще тогда я предчувствовала, что будет какой-то такой разговор,

что рано или поздно он состоится, он начнется,

и я не знала кто его будет вести,

но я знала, что не смогу ничего сказать.

как я буду в нем участвовать?

и получается я буду как бы не здесь,

хотя я все еще там,

но как нам избежать вечной агрессии участия?

как раз в те времена еще горел Нефтезавод на другом конце города

и такого пламени я не видела больше нигде никогда

(как передать степень этого пламени – говорить «огонь», «это

вообще», «это во мне»?)

даже когда горели леса под Москвой и бежали животные

и бежали животные

может быть поэтому я никогда не пойму – как это? что это – писать для рабочих?

что такое – отделять для них зерна от плевел

разве не вот они – зерна

вот они – камни

вот – опыт

и что я могу отцу в таком случае еще выше сказать ?

………………………

или вот – те обратные времена,

когда отец ушел к кому-то на дачу делать иные работы,

работал в том числе с деревом, и ему

отрезало бензопилой пальцы на правой руке,

но пришили.

а он уже и не помнит об этом.

мне 4 года (время самой прямой истории)

мы сидим на бордюре бинты мама папа и я

пьем персиковый сок

лето жара

яркие клумбы рядом с больницей где растут многолетники

……………………………………………………………….

настанет момент когда никто это не вспомнит

……………………………………………………………….

и я

позже выучилась нотной грамоте

но музыку эту так и не смогла услышать

передать точнее

на окраине в доме (гул, гул) точно рядом с русским, мусульманским,

еврейским кладбишами,

и людей с заводов уносят туда,

а потом им приносят цветы и конфеты.

а мы, дети, бегаем в дождь в мае между могилок и эти конфеты едим. —

так уходит время прямой истории.

и позже во дворе за гаражами мы вызываем ведьму,

а одна девочка даже продала, говорит, душу дьяволу за кулек конфет,

рыбу и новую люстру.

здесь нет ни единой метафоры

здесь нет ничего что заставило бы читать

ничего травматического

обязательного или случайного

события здесь вряд ли рифмуются и происходят всегда

просто несколько слов и вещей заставили вспомнить об этом

мы еще хотим говорить об этом?

Белый хлеб

говорят, белый хлеб едят в городах когда «нечего есть» или

«нечего есть» отдельному человеку, тогда

он в больших количествах ест

белый хлеб, набивает кишки

мякишем, коркой и если ситуация позволяет

дешевым майонезом толстые смазывает куски

или макает в горячую водичку с бульонным кубиком

он ест и ест белый хлеб, набивает кишки

врачи говорят, что именно белый хлеб

способствует застою каловых масс

в кишечнике, каловых образованью камней, которые

могут жить там, годами, отравляя,

внутри бедняков живущий кал,

их серые лица и темный оскал

дрожанье рук в малосемейке над газом

и лампы серого цвета в изголовье постелей их, китайские бра

вперемешку с иконами, постерами звезд,

тонны белого хлеба в мыслях их,

в моих мыслях слипшийся

мякиш, буханки горячие, четкие и

страх страх страх

в тринадцать лет заходя в магазин страх

неудобно невыносимо перед знакомым красивым