Очень Лысые Горы - Мария Кимури

с ним инсульт на месте — и начал орать во весь голос. Он вопил, потрясая руками над ее головой, что наука это величайшее достижение человечества, что он не потерпит такого к ней неуважения от глупой девчонки, которой он раз за разом пытается вколотить в голову дисциплину и знания, а они там даже не держатся! И она смеет ему говорить, что наука — "наживное дело"! Она, неспособная даже постичь самые основы!

Ринка сначала обалдела, потом дошло. Князь нашел повод, схватился за него бульдогом и теперь с наслаждением срывал свои страхи. Особенно сейчас, когда его попытались успокоить, и это, наверное, даже немного получилось. Ну вот и результат.

Жаль было только, что чай кончился.

Князь орал, пока не выдохся. Потом покосился на напольные часы и велел убираться и не показываться ему на глаза, пока она не решит все задачи или не признает, что ее ослабевшему от болезни, никчемному уму нужна его помощь. Вон! Вон отсюда, немедленно!

Она молча встала и вышла.

В своей комнате княжна Марья закрыла за собой дверь, возвела к небу глаза и с наслаждением сказала лепному потолку:

— Вот старый хрен!

Часть 4

Давно она так удачно не ошибалась. Теперь все, все князь станет списывать на болезнь и глупость. Следующие семь лет ей будут тыкать этим "наука дело наживное" с наслаждением — и зачем лишать старого человека последних радостей? Теперь он сам себе все объяснит. Главное, в нужную сторону.

Значит, так, сказала она себе — прижав кончик языка, чтобы не вслух опять.

Нафиг клавикорды. Даёшь историю и литературу! Чтоб занять голову в этом доме, и было о чем поговорить — помимо бытовухи, хозяйства и заготовок на зиму! А это, к сожалению, только хозяин, да ещё тут есть такой архитектор, профессиональный поддакиватель.

Заготовки тоже пригодятся. О пользе лимонов и кислых фруктов уже знают, но и только, так что о витаминах на зиму придется позаботиться самой. О, Господи, нет, только не сюжет про хозяйственных попаданок!

Она снова задумчиво поблуждала и отыскала в задней части дома кухню и комнаты прислуги. Авдотью не увидела, но нашла Фенечку с Дуняшей и ещё двух девиц, штопающих белье у окна. Едва не распорядилась по рабочей привычке, но в последний момент вспомнила, что Марья не командует, а просит, — и мягко попросила приготовить ей на завтра платье для прогулок, а сейчас подать в комнату ещё чаю с малиновым вареньем. А лучше сразу целый самовар. И принести пряников и свежих ягод. И Савишну угостить.

В конце концов, она сегодня сдала такой экзамен! Это надо отметить. Хотя бы чаем и пряниками.

…Потом она снова отправилась на поиски, и обрела в том же крыле, что кабинет старого князя, библиотеку, потому что её просто не могло не быть. Как и усадьба, библиотека была роскошной — высоким залом с расписным потолком, очень светлым, с окнами на юг. Роспись изображала Минерву, сов и ангелочков со свитками и инструментами. Эх, народ в клубе "Пять гвардейцев" много бы отдал за право играть в таком антураже!…

Ещё не очень складывая мысли, она пустилась в изучение библиотеки, организованной строго по алфавиту. Разумеется, она была заполнена в первую очередь книгами по математике, архитектуре, садоводству и инженерному и военному делу, многое на немецком языке. Ещё было много исторических трудов, что обещало достаточно развлечения и пищи для ума. И князь, оказывается, выписывал газету — на отдельной полке лежали стопки "Петербургских ведомостей".

Тем не менее, она довольно быстро (не без проклятий в сторону алфавита дореформенного) разыскала классические античные поэмы, а ещё обнаружились почти нечитанные с виду сказки Шарля Перро и "Песни Оссиана" Макферсона, очень популярная в свое время мистификация. Она подумала. Изучила тетрадку каталога ещё раз, и добавила в стопку книг некий альманах о скандинавских странах: он обещал фрагменты древних сказаний из исландских рукописей. Три номера литературного альманаха "Вестника Европы" выглядели здесь случайными — возможно, их прислали ради политических статей, политику там тоже вовсю обсуждали. Это была особая удача — она уже полагала, что контактов с миром литературы и культуры здесь не будет, и придется добывать их отдельно, поразив Жюли Карагину или вскользь упомянутую тётку внезапными запросами.

Чего вот совсем не было в этой библиотеке — медицинской литературы. Даже лечение ран не интересовало бывшего генерала.

Ладно.

И конечно, с книгами в обнимку она столкнулась у дверей своей комнаты с мадмуазель Бурьен.

— О боже, дорогая Мари, — воскликнула та, театрально всплескивая руками. — Я так рада, что вам стало лучше!

И попыталась Марью обнять, или сделала вид, а книги ей, конечно, помешали. После чего округлила глаза на стопку книг. Перро она точно опознала, возможно, как и Оссиана.

— Княжна, какой неожиданный и какой приятный интерес к французской литературе, — заметила она, улыбаясь. — Прежде вы избегали развлечений такого рода. Я была бы рада разделить такой интерес, особенно если это не мимолетно. Мы с матушкой очень любили эту книгу, и она читала ее вслух по вечерам… Я бы с удовольствием почитала и вам, если захотите.

В конце концов. А чому бы и нет!

Так, сейчас главное не переиграть.

— Вы знаете, дорогая, — сказала Марья медленно, — я только сегодня встала с постели… И мне все кажется особенно прекрасным. Каждое творение Господне и человеческое. Я могла уже покинуть этот мир, и только милостью Господней живу дальше и радуюсь. И во мне проснулось любопытство, большее, чем прежде. Я буду рада, если вы сможете мне тоже почитать вслух.

Бурьен с улыбкой заверила ее, что с радостью это сделает, хоть сейчас. А потом обеспокоенно заметила:

— Вы немного непривычно произносите слова, княжна. Словно не говорили на французском довольно долго…