Алексей Хвостенко и Анри Волохонский - Илья Семенович Кукуй

(С. 353)

Здесь мы опять находим словесные и звуковые повторы. Племяннику приходится перефразировать и конкретизировать свои вопросы:

Где существует флейты свист

когда флейтист

мертвецки пьян?

Куда испаряется послеполуденный свет

в то время когда начинают метаться

тысячи угловатых мелких птах

безумствуя в сизом воздухе?

Каким же путем оно вторит тому

чего никогда не бывало

и мы узнаем его вновь легко

хоть ни разу доселе не видывали?

Почему-то и речи о них влажная пустота их не берет…

Объясни мне:

почему они не умирают?

(С. 353–354)

Флейта смолкает, потому что флейтист пьян, послеполуденный воздух превращается в послеполуденный свет. Сам воздух становится сизым и отказывается принимать слова об этих вещах, поэтому слова не умирают, а продолжают как-то существовать.

К этому моменту очевидно, что юноша ищет платоновские вечные формы, или, точнее, испытал их присутствие в природе и хочет знать, почему они существуют: почему слова, звуки и образы не исчезают навсегда, но всплывают и вновь уходят с поверхности.

Старший из собеседников, который явно не может опомниться от всех этих вопросов, в состоянии лишь ответить, что если юноша говорит о бабочках, то тогда он «возможно, прав»539. Этот ответ явно «ужасает» юношу своей бестолковостью. Но когда юноша корит дядю за то, что тот отказывается рассмотреть вопрос серьезно, выясняется, что дядя все же понимает его: «Ты ищешь знать / Кто она – Гармония?» Ответ дяди таков: «Основания гармонии повествуются в высях… Взгляни на небо / Взгляни на солнце» (С. 354).

Но юноша, сделав это, видит лишь небо и солнце:

– Я лишь смотрю

и наблюдаю желтозеленый сверкающий диск

в высшей точке полукруга сферы.

Но я еще слышу и мою речь

и вновь слышу как в ней исчезает и небо и солнце.

(С. 355)

Эти странные обозначения: «желтозеленый диск» и «полукруг сферы» – в конце концов оказываются ключами к предлагаемому решению. Сочетая систематическое изложение, данное в статье о натуральном строе, с более туманными «Комментариями» в поэме, мы понимаем, что желто-зеленый цвет – это центр цветового спектра с относительной длиной волны 720 (5560 ангстрем) (см. Таблицу 2). «720 шагов, равных поперечнику диска, составляют полный небесный круг» (356), половина которого, т. е. 360, приходится на солнце:

Диск на полуденном полукруге неба

переступает триста шестьдесят раз

всем своим поперечником.

(С. 356)

Другая половина приходится на луну.

Эти формулировки несколько смущают, поскольку они дают численные значения половин, которые вдвое больше обычных значений для круга и полукруга (360º и 180º, соответственно). Однако в комментарии в конце этой части (имеющей вполне подходящее название: «Мера шара») поясняется, как автор получил эти цифры: «Круг разделить пополам, половину на три, каждую треть на четыре, каждую такую четверть – на пять и каждую пятую часть – на шесть равных частей, – в свою очередь выйдет вновь 720 долей в полном обороте» (С. 356). Сравнивая эти пропорции с подразделениями натурального строя (см. Таблицу 1), мы видим, что 1:2 дает октаву, 2:3 – квинту, 3:4 – кварту, 4:5 – большую терцию и 5:6 – малую терцию, то есть получаем пифагорейскую «музыку сфер» в чисто математическом смысле.

Все это объясняется еще подробнее в следующей части («3. Разбитый звук»), где звучащая струна делится (разбивается) на числа, соответствующие подразделениям шара. Волохонский математически выводит ряд отношений от 360 до 720, которые можно получить и путем удвоения значений натурального строя, приведенных в Таблице 1.

В третьей части проступает и еще одна грань этого вопроса: его мифологическая подоплека. Гармония – это уже не просто «гармония», а жена Кадма, основателя города Фивы, которая, как и сам Кадм, в конце концов была обращена в змею (именно поэтому в поэме говорится о «Змее Кадмейской», именуемой «пифагорейским пресмыкающимся» (С. 356). В русском языке и «гармония», и «Гармония» – это одинаковые существительные женского рода. По иронии судьбы, ожерелье, выкованное для Гармонии Гефестом, принесло его хозяйке несчастье. У Кадмейской змеи восемь ног и восемь рук и по 45 пальцев на каждой руке. Они и порождают октаву и сегменты круга (1/16 круга, т. е. 720 : 16 = 45), да еще «пригоршня вышедшей из употребления» рыбьей или змеиной чешуи, оклеившей небеса «индульгенциями или ассигнациями-полтинниками в форме сребреников, каждый точно в размер поперечника дешевого базарного солнышка» (С. 359). Затем Гармония вновь возникает в виде «Фарфоровой девы», которой отдает честь марширующая «оловянная гвардия». Даже из этого схематичного изложения видно, что ассоциации начинают громоздиться в астрономической прогрессии, но мы не сможем рассмотреть их здесь сколько-нибудь подробно.

Несколько строк из середины третьей части возвращают нас в контекст нашего диалога, к первоначальному предмету нашего исследования:

Мы вырубили двенадцать ступеней на большом полукруге

Это небесный закон – основание памяти

Что же ты грустишь, мой левый младший брат?

Неужто так горек вышел тебе сизый дым

от смоляных кольцевидных змеиных октав?

(С. 358)

Как и в письме Волохонского, которое мы цитировали выше, здесь содержится намек на очень примечательную взаимосвязь гармонии и памяти в русле идей Платона. Из этого отрывка также становится относительно ясно то, что до этого не было очевидным: главные мысли в диалоге высказывает дядя. Ясно также, что радикально настроенный племянник не совсем доволен таким объяснением. Причины этого не раскрываются прямо, хотя о них можно догадаться из разговора о демонических кольцах змеиной структуры.

В следующей части Гармония испытывает ряд превращений – от Карфагенской девы (Дидоны?) до Махалии Джексон540, а ее змеиные черты постепенно уступают место птичьим. «Тысяча мелких птах» появляются вновь, и это появление предваряется «сизым» дымом (воздухом), исходящим от «змеиных октав». По мере того как собеседники уже раньше «сделались как бы два скелета» (С. 356), то же происходит и с Гармонией:

<…> двенадцать костей составляют скелет

белой совы – Гармонии.

(С. 361)

Вся многогранная структура поэмы обретает единство, когда мы видим, что даже кости собеседников отражают изложенные принципы Гармонии:

Это из них выходил фосфор —

испарялся желтозеленый дымок.