Приход луны - Евгений Иосифович Габрилович

Тишка угрюмо удаляется, гремя ведерком по переплету перил.

Сверху нянька Катя кричит:

— Наталья Владимировна! Машина Сергея Терентьевича подъехала. Обедать!

— Иду, иду.

Вбежав в квартиру через дверь черной лестницы, Наташа идет в спальню, быстро поправляет волосы у зеркала. Хлопнула входная дверь, раздался голос Сергея:

— Наталья Владимировна дома?

— Я здесь, — откликнулась Наташа и вышла в столовую.

Сергей весело приветствовал ее:

— Добрый день, малышок! Обед готов?

Вытирая полотенцем руки после мытья, он поцеловал ее в лоб, а она его — в щеку.

— Садись, — сказала Наташа. — Катя, давайте суп.

Сергей сел за стол и развернул газету. Он ел суп, не отрывая глаз от газетной страницы.

— Что у тебя нового? — спросила Наташа.

Сергей что-то промычал, занятый чтением.

— Сережа!

— Ммм…

— Что у тебя нового?

— «Нового»? Да что нового? Ничего нового, — сказал Сергей и перевернул газетный лист.

— Иван Васильевич вернулся из Москвы?

— Иван Васильевич… — Сергей читал. — Иван Васильевич из Москвы… Иван Васильевич из Москвы вернулся.

— Что он рассказывает?

— Что рассказывает… Ммм… — Сергей оторвался от газеты. — Да что ему рассказывать? Ну, рассказывает… был в ЦК. Неужели тебе это интересно?.. Катя, давай дальше!

И пока Катя подавала второе блюдо, Сергей спросил:

— А Тишка где?

— Он у себя в комнате. Я его наказала.

С аппетитом принявшись за жареное мясо, Сергей снова спросил:

— За что?

— Безобразно себя ведет.

Сергей окликнул:

— Тишка!

— Не зови его. Он наказан.

Из-за двери выглянула зареванная физиономия Тишки. Сергей позвал:

— Ну-ка, иди сюда. За что тебе мать всыпала?

— У него соседский Коля взял игрушку поиграть, — строго объяснила Наташа, — а он в драку полез. Нехороший мальчик! Стыдно!

С е р г е й. Игрушку-то отнял?

Т и ш к а (всхлипнув). От-от-нял…

С е р г е й. Значит, за себя постоять можешь?

Т и ш к а. Мо-огу…

С е р г е й. Правильно! В батьку пошел. Иди поцелуй меня.

Н а т а ш а (с упреком, Сергею). Сережа, зачем ты это делаешь! (Тишке.) Иди сейчас же в комнату.

С е р г е й (весело). Ладно, брось ты его дрессировать. Что он понимает! Тихон Сергеевич, на машине покататься хочешь?

Тишка молчал, выжидательно покосившись на мать.

С е р г е й (подмигнув ему). Беги скажи Якову, чтобы прокатил тебя до коксового и обратно.

Н а т а ш а. Нет, Сережа, он никуда не поедет! Он наказан. Тихон, иди к себе в комнату, я говорю!

С е р г е й (Тишке). Беги, беги. Я тут с матерью как-нибудь справлюсь.

Тишка в восторге убегает. Сергей хохочет.

Н а т а ш а (возмущенная, отодвигает тарелку). Ты губишь ребенка, Сережа! Буквально губишь. Это не воспитание, это… (Не находит слов.)

С е р г е й. Не дуйся, малыш… Народишь мне еще пятерых, тогда будет не до баловства. А когда один, так всегда баловство.

Наташа молчит.

С е р г е й. Перестань дуться. Ну хочешь, я сам в угол встану вместо Тишки?

Он потянулся, чтобы ее обнять. Она отстранилась. Тогда он пошел и уткнулся носом в угол, по-детски переминаясь с ноги на ногу, хныча и водя пальцем по стене. И было столько смешного в его позе, в его виноватой спине и хныканье, что Наташа невольно улыбнулась.

— Перестань дурачиться, садись за стол, — сказала она.

— Улыбнись еще раз, тогда сяду.

— Это глупо, — сказала Наташа, — это просто нелепость. Ну, хорошо, я улыбнулась.

Он повернулся и скосил на нее, как Тишка, глаза. Наташа не выдержала и засмеялась.

— Вот теперь сяду, — сказал Сергей. — Дай-ка еще кусочек мяса. Только повкусней.

Обед возобновился. Наташа спросила:

— Скажи, ты не забыл насчет машин в воскресенье?

— Каких машин?

— Ну, для постройкома. Постройком устраивает экскурсию.

— А ты тут при чем?

— Меня просили помочь это организовать.

— Позволь, позволь, — с легким оттенком иронии заметил Сергей. — А разве ты яслями больше не занимаешься?

— Почему? Занимаюсь.

— А вечерней школой?

— Ну и что же? А это совсем новое начинание, — сказала она горячо. — Мы хотим, чтобы каждое воскресенье часть рабочих с женами и детьми выезжали куда-нибудь в лес…

Сергей бросает быстрый взгляд на лежащую рядом газету, намереваясь вновь приняться за чтение. Наташа берет газету и откладывает ее в сторону.

— Будем брать еду, игрушки для детей, книжки… И самодеятельность наша едет. — Она немного смущенно взглянула на него и добавила: — И даже меня просили спеть. Но я так давно не пела… Как ты думаешь? — проговорила она, выжидательно и смущенно глядя на него.

Он, жуя, поднимает на нее глаза.

— Не знаю, как хочешь.

Раздался звонок в прихожей. Катя открыла дверь, вошел знакомый нам по давним студенческим временам Петр, еще более потолстевший и даже как-то опухший.

— Хозяин тут?

— Обедает.

Петр ввалился в столовую как был — в пальто и шляпе. Держит он себя развязно и шумно.

П е т р. Сергей, я за тобой. Наталочка, здравствуй, голубчик. Здравствуй, солнышко. Все хорошеешь? Дай лапку.

Он целовал ей руку, а она заметила с холодком:

— Во-первых, сними шляпу, а во-вторых, разденься. Обедать будешь?

П е т р. Ни-ни!.. Сережа, какие новости?.. А выпить в этом доме есть что-нибудь кроме компота?

С е р г е й (грубовато). Тут тебе не пивная!.. (Встал из-за стола.) Поехали! По дороге все расскажу. Новостей полон короб.

Наташа молча ест компот. Вероятно, больше всего ее обидело именно то, что Сергей собирался поведать Петьке целый короб новостей, а ей, жене, не рассказал ничего. Она не проронила ни слова, когда Сергей, прощаясь, поцеловал ее в затылок. И только когда он и Петр уже подходили к дверям, проговорила:

— Постой, Сережа… Что-то я хотела спросить? Да… насчет машин. Ты не забудешь?

— Ладно, помню, — ответил он. — Меня не жди, малышка, ложись спать, вернусь как всегда.

Он ушел. Она подошла к столу и начала медленно убирать посуду.

В это воскресное утро стояла отличная погода. Рабочие со своими семьями собрались на лужайке, дожидаясь машин, чтобы отправиться на экскурсию. Было шумно и весело. Уже кое-кто плясал под баян, некоторые играли в шахматы, в домино. Основная же масса экскурсантов сидела на обочине дороги, готовая рассесться по машинам.

Озабоченная Наташа шла по лужайке в сопровождении других организаторов экскурсии.

— Почему же не хватит машин, Влас Кондратьевич? — говорила она. — Должно хватить.

— Да посмотрите — народ все идет и идет.

— Наденька, сосчитайте, сколько нас всего человек, — попросила Наташа и пошла дальше.

Навстречу ей спешила руководительница группы дошкольников, которые играли неподалеку. Она сказала:

— Наталья Владимировна, ребята пить хотят. Жарко.

— Есть несколько бидонов с компотом и морс. Скажите Нюре, чтобы ребятам пока дали морс.

Отдав это распоряжение, Наташа посмотрела на шоссе и спросила шедшего с ней рабочего:

— Семен Прокофьевич, почему до сих пор нет машин? Я уже начинаю беспокоиться.

Семен Прокофьевич крикнул ребятам, стоявшим на шоссе в качестве сигнальных:

— Вовка! Боря! Как