Приход луны - Евгений Иосифович Габрилович

Зажег спичку, обжегся, отшвырнул ее, зачиркал второй.

До него донесся голос Наташи:

— Ох, до чего ж ты не любишь слушать правду. Вот ты весь в этом!

— А ты — в чем?! — вне себя крикнул он и ударил сковородкой по плите. — Ты — в чем? — повторил он.

Выскочил в прихожую и уже оттуда закричал:

— Ты-то что в жизни сделала? Ты же ни черта не знаешь! Ничего не умеешь. А берешься учить. Плетешь какую-то слюнявую чушь!

Он хотел сказать еще что-то обидное, но, не найдя слов, схватил с вешалки кепку и выбежал на лестницу, изо всех сил ударив дверью.

Наташа растерянно постояла, глядя на захлопнувшуюся дверь, а потом стремглав побежала за ним.

— Сережа, постой! — отчаянно крикнула она. — Сережа.

Сергей остановился.

Сбежав вниз, она увидела, что он еще не ушел, и медленно пошла к нему.

— Сережа, я прошу тебя… Ну зачем так?.. Слышишь, Сережа…

Он молчал. Она продолжала просительно лепетать:

— Ведь я не хотела тебя обидеть… Ну, не сердись…

Сергей постоял молча, потом повернулся и быстро пошел вверх по лестнице.

Наташа взбежала за ним. Оба вернулись в квартиру.

— Я тебя сейчас покормлю, Сережа, — поспешно сказала она и суетливо поспешила на кухню. Зажгла газ, положила на сковороду масло. Руки у нее дрожали.

Внезапно на кухню пришел Сергей. Остановился в дверях. Не поднимая глаз, чувствуя, что он все время смотрит на нее, Наташа еще больше заторопилась.

— Сейчас, сейчас, Сережа. Минуточку…

Маленькая, с пучком волос на затылке, она стояла к нему спиной. Вдруг он шагнул к ней и крепко-крепко обнял ее. Она прижалась к нему, и слезы хлынули из ее глаз. А он целовал ее в затылок, в этот пучок волос и говорил:

— Как глупо все это, Наташа… Ты понимаешь — глупо! Да брось ты эти котлеты!!

Взял ее за руку и увлек в столовую.

— Сядь, — усадил, сел сам. — Мы бог знает что друг другу наговорили. Неужели мы можем ссориться из-за такой ерунды?

— Это не ерунда, Сережа! И разве я хочу с тобой ссориться? — с печалью и нежностью сказала она. — Но почему мне иногда кажется, что ты становишься каким-то совсем другим… Точно чужим…

Примолкли.

— Все это чепуха, Наташа! — Сергей встряхнул головой. — Я просто немножко устал. И надоело мне здесь. Пора перебираться. Вот, может, переведут меня в Харьков — большой город, другие масштабы. И сразу кончатся все наши ссоры. Ведь у нас с тобой такая прекрасная семья: ты, я, Тиша.

Она задумалась, а потом покачала головой.

— Нет, Сережа, у нас нет семьи.

— Как — нет семьи? Что ты болтаешь?

— Ведь правда, — сказала Наташа. — У нас есть квартира, посуда, мебель. Даже ребенок есть, а вот семьи у нас нет. Ты ведь не любишь меня, Сережа.

— Я? Тебя? Не люблю?!

Он стал осыпать ее поцелуями. Она оставалась безучастной.

— Подожди, Сережа, — наконец сказала она. — Вот в эту субботу будет пять лет, как мы поженились. Может быть, ты и прав. Я еще мало что умею в жизни. Но ведь ты сам знаешь, как я хотела учиться, хотела работать. И все это я бросила ради нашей любви. Бросила институт. Я думала, что буду тебе самым близким, самым нужным человеком. А разве это так? Ты не рассказываешь мне даже того, что рассказываешь какому-то Петьке. — Она как-то безнадежно махнула рукой и, помолчав, сказала: — Я себя чувствую иногда такой одинокой, такой никому не нужной.

Сергей слушал и смотрел на нее, точно вдруг увидел ее впервые, а потом просто, честно и искренне проговорил:

— Да, малыш, ты права: действительно я скотина! — Он помолчал. — Боже мой, в субботу — пять лет!.. Хорошо, с сегодняшнего дня все будет иначе. Клянусь тебе, вот увидишь! Скажи мне только одно — ты по-прежнему любишь меня? — В голосе его зазвучала тревога.

— Сережа, зачем ты спрашиваешь?

— Нет, скажи!

И в великом порыве, который один может заменить миллионы слов, она ответила:

— Если бы ты только знал, что ты для меня значишь!

— Любимая моя, — заговорил он, и та прежняя, бескрайняя любовь слышалась в его голосе. — Единственная моя! — Он стоял перед ней на коленях и целовал ее руки. — А пятилетие наше мы обязательно справим! В субботу приду пораньше, ты сготовишь роскошный обед, а потом возьмем Тишку и закатимся куда-нибудь по Волге до понедельника. Хочешь так?

Н а т а ш а (она счастлива). Хочу.

С е р г е й. И вот увидишь, теперь у нас все будет по-другому. Ведь ты мне веришь?

Н а т а ш а. Верю.

С е р г е й. И не уедешь от меня к этой дурацкой Райке. Ну, скажи, малыш, не уедешь?

Н а т а ш а (смеясь и обнимая его). Нет… не уеду.

Идет по Волге пассажирский пароход. На его палубе, невесело глядя на белый буран, бегущий от пароходного носа, стоит Наташа. Рядом с ней — Тишка. Ветер развевает ленточки на его матросской шапке.

Квартира Раи в Приволжске — в том городе, где когда-то Наташа училась в институте. Рая говорит по телефону. Она изменилась, пополнела, но все такая же порывистая, торопливая и немного смешная.

Р а я (лицо у нее лукавое, но голос тревожный). Лиза? Это Рая. Вася дома?.. Бери его и спускайся немедленно ко мне… Случилось неслыханное! Не старайся — все равно не отгадаешь. Короче: бегите скорей!

Кладет трубку и спешит на кухню.

Здесь идет стирка. У корыта домработница Раи — Дуняша, краснощекая деревенская девушка лет девятнадцати.

Р а я. Дуняша, брось стирку, надо немедленно организовать бал.

Д у н я ш а (нимало не удивившись, вытирает руки). Ладно. Сейчас.

Звонок в прихожей. Рая устремилась туда, открывает дверь. С испуганными лицами вваливаются Лиза и Вася.

В а с я (с трудом переводя дыхание). Что такое?

Не отвечая, Рая вталкивает их в комнату.

— Проходите.

Они попадают в комнату как раз в тот момент, когда туда же из другой двери входит Наташа. Мгновение растерянности и недоумения, а затем объятия, поцелуи, смех.

…Снова звонок в прихожей. Рая открывает. На этот раз, тоже очень испуганные и взволнованные, вбегают Варя, Миша, Катя — бывшие Наташины однокурсники. Ни слова не говоря, Рая вталкивает их в ту же комнату.

И сцена повторяется: мгновение растерянности, потом хохот, объятия.

Л и з а (высоко-высоко поднимает Тишку). А это и есть сам Тихон? Ох ты, милый какой!.. Да какой же ты румяный! Да как же тебя красиво подстригли! (Наташе.) Идем сейчас же к нам. Посмотришь моих ребят.

…По лестнице старые друзья идут веселой гурьбой, и Наташа спрашивает:

— А Лиля тоже живет в этом доме?

Л и з а. Нет, здесь ведь учительский дом. А Лилька же стала актрисой! Она в Харькове.

Н а т а ш а. Актрисой? Да что