Пьесы болгарских писателей - Орлин Василев

Р а д и о н о в. Но как ты осмелишься пойти против русского народа? Болгарское ружье в русского солдата не стреляет.

Я с е н. Буду стрелять во всякого, кто посягнет на наши священные права.

Р а д и о н о в. Наши права попраны и проданы царем. Вот в кого и стреляй.

Я с е н. Стрелять в царя? Да ты спятил?

В е р а. Дядя, я уважаю твои убеждения, но, говоря так, ты оскорбляешь маму. Она друг царя.

Р а д и о н о в (продолжая). Сегодня он продает нас немцам — точь-в-точь как немецкие князья продавали кровь немецких солдат Англии, когда она хотела подавить восстание американского народа.

В калитку входит  Х а д ж и  Н и к о л а  Ч е л е б и е в.

В е л а (заметив его). Тише, тише — Хаджи Никола!

Х а д ж и  Н и к о л а (издалека). Эй, учитель, ты брось свою агитацию — в общине даже слышно. А не то я велю тебя арестовать. (Смеется.)

В е л а (тянет Веру за рукав). Умоляю тебя, уйдем. У меня нервы не выдерживают, когда я вижу этого человека. (Быстро взбегает с Верой на второй этаж.)

Р а д и о н о в. Иди, иди, старый грешник. Хоть на тебе сорву злобу.

Х а д ж и  Н и к о л а (Ясену). Я здесь. Здрасьте, господин капитан. (Хватает его за руку обеими руками и долго трясет.) Ну что ж, поздравляю. В добрый час! Вижу, жив еще болгарский бог!

Я с е н. Благодарю! И я тебя поздравляю — быть тебе в больших чинах.

Х а д ж и  Н и к о л а. Ох, на любимую мозоль наступил. (Смеется.)

Р а д и о н о в. С чем это вы поздравляете друг друга? Стало быть, мобилизация объявлена?

Х а д ж и  Н и к о л а. Не знаю, Дойчин, меня только что вызвали по телефону в округ. Должен ехать немедленно.

Р а д и о н о в. Никола, скажи правду!

Х а д ж и  Н и к о л а. Правду я скажу или ложь — тебе все едино.

Р а д и о н о в. Почему?

Х а д ж и  Н и к о л а. Да потому, что нет у тебя национальных идеалов, нет отечества… Ты — без роду без племени. Только одно и твердишь: долой войну, долой царя!.. Вечно всем недоволен.

Р а д и о н о в. А чем быть довольным? Чем? Уж не тем ли, что вы собираетесь поливать дорогу Берлин — Багдад болгарской кровью?

Х а д ж и  Н и к о л а. Не-е-ет… Недоволен ты тем, что мы пошли с победителями.

Р а д и о н о в. Рассказывай сказки! А кто они, эти победители?

Х а д ж и  Н и к о л а. Известно кто. Но если уж ты так много знаешь, скажи, с кем же нам идти? Гинденбург бил русских у Мазурских озер. Ллойд-Джордж и Клемансо покуривают себе спокойно сигары. Да и какой это союзник! Можно ли надеяться, что они хоть пальцем пошевелят, чтобы защитить наши права?

Я с е н. Ну-ка, дядя, попробуй возразить!

Х а д ж и  Н и к о л а. Болгарский народ патриотичен, а вот такие… Ладно, не буду уточнять, какие именно, своими проповедями о равенстве, братстве, социализме только мутят его. Ну а где же он, этот хваленый социализм? Подайте нам его. Неужто я дурак, что обрушусь против таких прекрасных идей: все должны есть из одного котла, женщины должны стать общими…

Р а д и о н о в. Циник! Ты думаешь, что терпению нашего народа нет предела?

Х а д ж и  Н и к о л а. Эх, Дойчин, о каком терпении ты разглагольствуешь? Кто-кто, а уж я этот народ знаю! Раз он терпит вшей на своей голове — значит, он будет терпеть и нашу власть, пока мы создадим великую Болгарию.

Р а д и о н о в. Поживем — увидим. Последнее слово скажу я.

Х а д ж и  Н и к о л а. Да и что тебе надо? Все у тебя есть: говоришь что хочешь перед самим уездным начальником. И он тебя не арестовывает. Какую тебе еще большую свободу? Настоящая демократия! Мы позволим народу матюкать нас сколько ему угодно. Эх, ты… Что-то уж очень часто ты лаешь в последнее время. Ну да ничего, стерпим — собака-то своя. А вот когда начнешь кусать, тогда посмотрим.

Р а д и о н о в. Видишь теперь, Ясен, в лапы каких людей мы попали?

Х а д ж и  Н и к о л а (смеется). Ну, Ясен, нам пора идти, а то учитель уже целиться начал. Того и гляди, обзовет нас предателями славянства…

Р а д и о н о в. А хоть и обзову — солгу разве? Без предательства вы дышать не можете.

Х а д ж и  Н и к о л а. Сам не знаю, господа, кого слушать, кому верить. Скажу прямо: верю только в бога и в кайзера. (Крестится.) Аминь! Вот и все! До свидания. Не сержусь, мы — свои люди. (Подает Ясену руку; закручивает усы и собирается уйти.)

Во двор входит  С т о я н  В о й н и к о в («В о е в о д а») с двумя чемоданами.

Р а д и о н о в. А вот и Ирина приехала. Сейчас узнаем все.

В о е в о д а (ставит чемоданы, вытирает пот и садится). Новости? На станции народу — пушкой не пробить. Не разберешь, кто куда прет. Поезда битком набиты солдатами.

Я с е н. Что слышно о мобилизации?

В о е в о д а. Идет слух.

Х а д ж и  Н и к о л а. А что говорят в народе?

В о е в о д а. Ругают царя и либералов.

Х а д ж и  Н и к о л а. Ха, вот так так! А за что?

В о е в о д а. Как — за что? За то, что опять бедняков по миру пустили.

Х а д ж и  Н и к о л а. Веселей гляди, Воевода! Дай только успешно провести компанию — стражником тебя назначу. Довольно ты маялся в нужде. Надоело, поди?

Р а д и о н о в. Перестань издеваться, Никола! У человека только и осталось, что честь. А ты и на нее наплевать хочешь!

Х а д ж и  Н и к о л а. Слушай, Дойчин. Если хочешь быть хотя бы немного полезным этому человеку, заставь его отказаться от честности.

В о е в о д а. Хоть и ходил ты по святым местам, но гляди, как бы не послал я тебя к святому Петру… (Показывает кулак.)

Х а д ж и  Н и к о л а. А что, разве не так, Воевода! Честность — дорогая штука. Богатые давно это поняли, а потому и не держат ее. Видал ты когда-нибудь человека и богатого и честного?

Р а д и о н о в. Неподходящее время ты выбрал, Никола, для своих мерзких шуток. (Приходя в ярость.) Прекрати наконец! Слышишь?!

Х а д ж и  Н и к о л а. Кончил! Ухожу. Ясен, я буду ждать тебя у корчмы… До свидания, Дойчин. До свидания, Воевода. И не ругай либералов — ведь только при них ты сможешь из бедного стать богатым. Запомни хорошенько: никакая другая партия не позволит тебе так глубоко запускать руку в казенный карман. (Уходит.)

В о е в о д а. Учитель, я тоже пошел… (Выходит через дверцу справа.)

В калитку входит  И р и н а  Р а д и о н о в а. Ясен поспешно устремляется ей навстречу.

И р и н а (она очень устала, но улыбается). Добрый день, Ясен. Рада тебя видеть.

Я с е н. Добрый день, тетечка. (Целует руку.) У меня считанные минуты. Я тебя только и ждал.

И р и н а. Ну, говори. (Радионову.) Добрый день, брат. (Подает руку.)

Р а д и о н о в. Садись же, ты устала!

И р и н а. Спасибо. (Садится.)

Р а д и о н о в. Говори, что в Софии?

Я с е н. Мобилизация уже объявлена?

И р и н а. Нет.

Я с е н. Я получил телеграмму. Приказано немедленно явиться в полк.

И р и н а. Офицера всегда могут вызвать по самым различным причинам.

Р а д и о н о в. Прошу тебя, скажи скорее, что в Софии?

И р и н а. Ничего особенного.

Я с е н. Ты говорила с царем?

И р и н а. Да.

Я с е н. И что он сказал? О войне говорили?

И р и н а. Только о ней и говорили.