Пьесы болгарских писателей - Орлин Василев

назад — в сентябре девятьсот четырнадцатого — мы с мамой гостили в Кричиме, у ее знакомых. Ты же знаешь, у царя там есть великолепный летний дворец. В это время он там отдыхал. Все говорили, что он скоро поедет в Софию, потому что назревали важные политические события. Речь шла о войне с Сербией. Сербская военная организация «Черная рука», руководимая полковником Анисом, делала отчаянные усилия убить царя Фердинанда. Они считали, что он мешает их великосербеким идеям. Тревожное было время. Однажды мы с мамой шли вдоль шоссе к реке. И мама заметила двух незнакомцев, такие, знаешь, подозрительные личности. Они что-то делали под мостом и воровато озирались. А по шоссе к мосту уже мчались царские автомобили. Тогда… Тогда мама побежала им навстречу, встала посреди дороги и подняла руку. Машины остановились, и тут раздался взрыв… Мама упала, окутанная пылью и дымом, но осталась невредимой. Вот так это было…

Пауза.

В е л а. Счастливые вы… Перед вами весь мир открыт. С вами царская милость!.. (Пауза.) И гитару возьмете?

Б о я н. Конечно. Куда же наша певица без гитары.

В е л а. Когда уезжаете?

Б о я н. Сразу, как только мама вернется из Софии с паспортами.

Вела перебирает струны гитары. Боян подходит к Веле и, обняв ее за плечи, долго смотрит ей в лицо.

Гимназистка… Почему вернулась? Ты же собиралась уехать в город?

В е л а. Не знаю.

Б о я н. Ты не ребенок. Мы же вчера обо всем договорились. Ну что ты волнуешься?..

В е л а. Не могу справиться с собой, просто не в силах… Никак не предполагала, что ваше путешествие меня так расстроит. Радовалась, когда получила назначение сюда… Мечтала: приеду, будем вместе работать, бродить… А… что получилось?

Б о я н. Что же?

В е л а. Ничего… Одни мечты, фантазии…

Б о я н. А наши каникулы, вечерние прогулки за рекой, разговоры о будущем? Все это, по-твоему, ничего?

В е л а. Трудно прожить четыре года только воспоминаниями.

Б о я н. Ты даже не заметишь, как пролетят эти четыре года. А когда я вернусь, останусь работать здесь, в селе, — не хочу изменять памяти отца. Представь, как будет хорошо, когда мы вместе начнем улучшать жизнь этих мест.

На балконе появляется  В е р а, она стремглав сбегает по лестнице и прячется за орех.

В е л а. Не пойми меня плохо, но я боюсь, что Москва, Одесса, Петербург захватят тебя, закружат и ты забудешь все, что было.

Б о я н (вытаскивает из кармана листок бумаги). Говоришь, позабуду?

В е л а. Что это? (Берет листок. Лицо ее светлеет, она читает.)

«Поверь, всегда мне будет дорога

Земля родная, горы и луга,

И луч надежды, засиявший в нас,

И блеск твоих прекрасных светлых глаз».

В е р а (хихикает за деревом). Глаза у Велы не светлые, а черные.

Б о я н. Вера, это бестактно.

В е р а. А читать черноглазой девушке стихи о светлых глазах — это не бестактно?

Б о я н. Как ты себя ведешь, Вера?

В е р а. Не сердись, братец. Скоро избавишься от меня. Я никуда не поеду — останусь здесь.

Б о я н. Ты опять свое…

В е р а. Да! (Веле.) Я уже объявила маме — в Одессу не поеду. Женева или село! (Бояну.) Ну скажи: что сейчас нам делать в России? Больше года Россия воюет…

Б о я н. Университеты открыты, маме писали из Одессы.

В е р а. Того, о чем ты мечтаешь, милый мой брат, сейчас в России нет. Пушкин и Некрасов в библиотеках, а все нынешние вольнодумцы сбежали в Швейцарию.

В е л а. Пожалуй, Вера права.

Б о я н. Нет! Мама сказала…

В е р а. Мама… мама… Вырос, жениться пора, а все за маму цепляешься.

Б о я н. Напрасно иронизируешь. Мама этого не заслужила.

В е р а. Я сказала: поеду только в Швейцарию…

Б о я н (Веле). Знаешь, почему?

В е л а. Нет.

В е р а. А ну, послушаем.

Б о я н. Надеется, что оттуда легче убежать в Париж и стать актрисой.

В е р а. Какая настоящая женщина не мечтает о Париже? (Берет гитару, настраивает ее.) Что же в этом дурного? Ах… хоть бы раз в жизни окунуться в этот красивый ад… (Посвистывает.)

В калитку входит  Д о й ч и н  Р о д и о н о в.

И мечты мои сбудутся. Уеду во что бы то ни стало, уеду туда, куда сердце рвется. (Что-то напевает под собственный аккомпанемент, насмешливо, в упор глядя на Велу.)

В е л а. Вера, прошу тебя, перестань, не то уйду.

Б о я н (отнимает у Веры гитару). Нет, примадонна, мы в Россию поедем, в Одессу, в лучший из русских городов. Завтра же запряжем повозку и… (Запевает.) «Вот мчится тройка удалая по Волге-матушке зимой…»

Все подпевают.

Р а д и о н о в. Браво! Чудесно! (Аплодирует. Пение оборвалось.) Допойте хорошую песню!..

В е р а (с грустью). Путешествие закончилось, дядя. Мы прибыли в Одессу.

Б о я н (с упреком). Вера!

Р а д и о н о в. Опять ссоритесь.

Б о я н. Нет, но…

В е р а (вскакивает и затевает возню с Бояном). А ну, попробуй, попробуй еще, подразни!.. Я уже все собрала, а ты со своим Фердинандом возишься… Давай, давай — собирай свой багаж.

Оба скрываются в доме.

Р а д и о н о в (подходит к Веле). А ты что приумолкла? Что с тобой?

В е л а. Ничего.

Р а д и о н о в. Ничего? Садись-ка. (Пододвигает ей стул.)

В е л а. Господин Радионов, прошу вас…

Р а д и о н о в. Чудачка. Что же плохого в том, что молодые люди любят друг друга?

В е л а. Для меня… все хорошее в жизни недоступно.

Р а д и о н о в. Почему?

В е л а. Я нищая.

Р а д и о н о в. Сколько тебе лет?

В е л а. Двадцать первый.

Р а д и о н о в. Ты обладаешь величайшим богатством. Понимаешь ли ты, глупое дитя, что значит быть молодым, здоровым, влюбленным? Это же счастье, высшее счастье! Осмотрись вокруг, кто поет? Молодость. Кто любит? Молодость. Кто совершает революции? Молодость.

В е л а. Я не героиня. Оставим эти разговоры…

В е р а  спускается по лестнице.

В е р а. До чего мне тут осточертело! Когда же мы наконец уедем?

Р а д и о н о в. Собрались?

В е р а. Послушай, дядя, умоляю тебя, вмешайся и ты: я не желаю ехать в Одессу.

Р а д и о н о в. Мне тоже, девочка, по душе Швейцария, да вот беда… Деньжонок не хватает. А в Одессе — родные, приятели, знакомые… Как-нибудь, глядишь, и устроитесь.

Появляется  Ч е р н а я  М а р и я, вся в темном, с огарком свечи в руке.

Ч е р н а я  М а р и я (села под орехом). Ох, замаялась…

В е р а. Ты откуда, тетка Мария?

Ч е р н а я  М а р и я. Из церкви.

В е р а. Разве сегодня праздник?

Ч е р н а я  М а р и я. Молебен был… За войну молились…

В е р а. Как — за войну? Может быть, наоборот — против войны?

Ч е р н а я  М а р и я. Что?.. Ты, видать, меня дурой считаешь… Своими ушами слышала, что поп говорил.

Р а д и о н о в. Что же он говорил?

Ч е р н а я  М а р и я (развязывая платок). Всякое… Да не только говорил, а пел, можно сказать, от всего сердца. Поет — вся церковь гулом гудит; говорить станет — люстра звенит. Вспотел, красный весь как рак. (Подражает священнику.) «Приготовимся, говорит, братие,