Современная польская пьеса - Ежи Шанявский

территории семнадцати государств и в одиннадцати республиках Советского Союза демонстрировали свое искусство польские театральные коллективы. В Нью-Йорке Польский театр художников показал пьесу Цвойдзинского «Немец». Школьный театр в Джамбуле в Казахской ССР поставил «Конрада Валленрода» Адама Мицкевича. В офицерском лагере Гроссборн в Театре Символов, одним из организаторов которого был Леон Кручковский, дебютировал со своими первыми комедиями Здислав Сковронский, автор «Маэстро». Без малого пять лет существовал и действовал лагерный театр военнопленных в Мурнау. Даже в Альтенбурге, женском отделении Бухенвальда, в глубокой конспирации, с риском для жизни, на сцене, составленной из столов, узницы ставили фрагменты из «Девичьих обетов» Александра Фредро; а ведь название Бухенвальд и по сей день повергает нас в ужас.

Эта же пьеса Фредро стала премьерой польского театра на освобожденной сцене в июле 1944 года в Хелме, в день, когда на стенах города появился манифест Польского комитета национального освобождения. На этот раз она была сыграна не фрагментарно, а целиком в исполнении Театрального ансамбля Первой армии, который пришел сюда с Оки. Им руководил режиссер и майор Владислав Красновецкий. А с 9 мая 1945 года, со Дня Победы, в стране ежедневно ставили свои спектакли уже шестнадцать профессиональных драматических театров.

Началось богатое театральной жизнью тридцатилетие.

Нелегко в коротком очерке охарактеризовать развитие драматургии на протяжении этих тридцати лет, проанализировать ее тенденции, формы, поиски, рассказать о ее взлетах и неудачах. Несомненно одно — в этот период появился ряд интересных и значительных авторов, имена которых навсегда вошли в историю нашей культуры.

Произведения, составляющие данный сборник, а также подбор его авторов, возможно, позволит хотя бы частично ощутить атмосферу, проблемы и, что самое главное, устремления послевоенной польской драматургии.

Пятьдесят лет писал для польского театра Ежи Шанявский. Невозможно не отметить этого факта. Полвека театра и более полувека писательского труда! Это не только долгий отрезок времени, это две эпохи в жизни страны и народа, время крутых социально-политических, интеллектуальных и творческих переоценок. Получение независимости в 1918 году, межвоенное двадцатилетие, вторая мировая война и оккупация, снова обретение независимости, социальные и политические перемены после 1944 года, формирование социалистического строя народной Польши и связанный с этим сложный процесс перемен в общественной структуре, в экономике и культуре — подлинная революция в жизни и умах! Многообразно творчество Шанявского: проза, с которой он начал в 1912 году и к которой вернулся в 1954-м, публицистика и эссеистика, девятнадцать драматических произведений, радиопьесы, написанные в те годы, когда радио было еще редкостью и новинкой. Как драматург он дебютировал в 1917 году в театре «Польски» в Варшаве пьесой-гротеском «Негр». Это была еще эпоха Болеслава Пруса. Жил Генрик Сенкевич. Писал Пшибышевский. «Вишневый сад» Чехова считался современной пьесой, а Метерлинк — модным писателем. В театре Юлиуша Остервы, на сцене прославленного «Редута» шли одновременно «Птица» Шанявского и «Сулковский» Стефана Жеромского.

Постпозитивистской Варшаве, купеческой по сравнению с бурным младопольским Краковом, Варшаве мещанской, благополучной, филистерской словно вызов бросил Шанявский своего «Негра», сразу же привнеся в театр все, что и позже отличало его творчество, — разнообразие, динамизм, красочность, фантазию, поэтические раздумья, мечтательность и немалую дозу иронии. Антимещанским сарказмом, ведущим свое происхождение от Молодой Польши, пронизаны его гротесковые лирические комедии: «Бумажный любовник», «Легкомысленный человек», «Птица». Потом появились психологические драмы: «Ева», «Адвокат и розы», затем «Мост» и «Мореход», показывающий механизм сотворения и разрушения мифов. Иронист и скептик, смеющийся над расхожими, общепринятыми представлениями и истинами, он создал свою драматургию, драматургию настроения, недосказанности и поэтических символов. Но творчество Шанявского шире этой характеристики. Критике не всегда удавалось разобраться в особенностях его творчества. Оно не укладывалось в шаблонные мерки, его нельзя было полностью причислить ни к одному из литературных течений. Вот почему критики облегчили себе задачу, введя в обиход термин «шанявщина». Это было не определение, как отмечал профессор Казимеж Выка, а «прозвище», используя которое критика избегала оценок и скрывала в разной мере дозированную неприязнь. Однако в то же время драматургию Шанявского уверенно насаждали на сцене самые выдающиеся актеры и законодатели театра Остерва, Ярач, Зельверович.

Основное свое произведение, «Два театра», Шанявский написал в 1946 году уже в народной Польше.

В этой пьесе он выступает поборником сочетания в драме правдоподобия реалистических деталей и психологического подтекста, поэзии и гротеска. Считая, что старые традиционные средства уже не могут исчерпывающе изобразить усложнившиеся проблемы современной эпохи, он призывает к новым поискам в драматургическом искусстве. Большая метафора должна заменить «малое зеркало». В странных произведениях, состоящих из нескольких поэтических фраз, которые приносит директору театра «Малое Зеркало» безыменный поэт, «мальчик из дождя», Шанявский видит предвестие нового театра будущего.

После премьеры «Двух театров» в 1946 году развернулась дискуссия о так называемом малом реализме и поэтической драме в театре. Однако в последующие годы еще доминировали драматургические стили, продолжающие традиции межвоенного двадцатилетия, и Шанявский не реализует в своих новых произведениях те положения, которые он высказал в «Двух театрах».

Шанявский не мог быть выразителем и последовательным защитником новой эстетики, но в чем-то интуитивно он оказался прав: новые темы — тема труда и классовой борьбы — не давали втиснуть себя в убогий и архаический канон мещанской pièce bien faite, pièce à thèse. Проблемы современной эпохи, переросшие масштабы прежних понятий, не могли быть изображены в должной степени старыми традиционными средствами.

Как уже было сказано, директора театра «Малое Зеркало» посещал в странные, предвечерние часы безыменный «мальчик из дождя» и читал ему свои странные, на полстранички, поэтические драмы — несколько фраз, несколько метафор. Мысль, облеченная в поэтическую форму. Странный поэт. Драматург? «Ваши пьесы никогда не увидят сцены!» — растолковывал гостю и отчасти самому себе директор «Малого Зеркала». «Ваши пьесы никогда не увидят сцены, никогда, ни в одном театре мира». «Никогда?» Этот вопрос задавал себе и автор «Двух театров». Он принадлежал к театру, который не соответствовал признанным нормам, не укладывался в обычные каноны, был не очень желателен, ибо был непривычен, а между тем он нес в себе какую-то особую свежесть и собственный, строптивый, неповторимый способ видения и восприятия.

Таким театром стал театр Константы Ильдефонса Галчинского. Традиционное определение «театр» не совсем подходит к драматическому творчеству этого крупнейшего польского поэта. Однако поэтические театральные миниатюры Галчинского стали заявкой тех поисков в драматургии, которым суждено было развиться в последующие годы.

Я не хочу сказать, что, создавая своего «мальчика из дождя», Шанявский имел в виду Галчинского. Такое отождествление вряд ли имело место. Но все же интуиция Шанявского совпала в какой-то мере с действительностью или, иначе говоря, потребностью в новом театре, которому и суждено было возникнуть.