Тень цикады - Глеб Леонидович Бобров

— Спасибо, дружище, — негромко поблагодарил его Сретенский.

— Товарищи! Вы все заинструктированы сегодняшней задачей до слез, повторяться не буду. Обращаю ваше внимание на крайне важные детали. Первое: цвет — рыжий! А именно: ярко-оранжевый воротник пальто из лисицы. Такая же лисья кубанка. Светло-коричневые сапоги на низком каблуке. Оранжевый портфель из стилизованного под кожу дерматина с двумя накладными карманами и двумя латунными автоматическими замками на клапанах.

Майор внимательно осмотрел строй, будто бы пытаясь заглянуть в глаза каждому.

— Второе. В портфеле деньги. Мы знаем — сколько. Если они или часть их пропадут, то мы найдем, кто это сделал, и обязательно посадим. Надолго! — акцентировал он. — Тот, кто найдет портфель или нечто важное, что поможет следствию, будет отмечен, в том числе и материально, — он повернулся к армейцу. — Этот вопрос согласован с городским и партийным руководством.

Майор сделал паузу, чуть потянувшись и хрустнув плечами, и продолжил.

— Сейчас ваши группы растянутся от окраин поселка Победа до предлесья Зеленозерского урочища. Шеренгой мы стартуем от Т-образного перекрестка и прочесываем окраины поселка, кладбище, речку, предлесье. Движемся в сторону Медвежаткино и птицефермы.

— Дык не поспеем же ж до темноты! — раздался возглас охотоведа.

— Это я направление задал. Дай боже до водонапорной башни успеть дойти, дальше не вижу смысла… — сделав паузу, он еще раз повел плечами. — Все выполняют распоряжения милиционеров. Всеми командует капитан Дробуш Степан Валентинович, старший оперуполномоченный Дивнозерского УГРО, прошу любить и жаловать.

Милиционер шагнул из строя и кивнул, представляясь.

Сретенский подмигнул армейцу:

— Давай, дружище, удачи!

* * *

Пока армейцы строили солдат, раздавали по две-три штыковые лопаты на группу, разбирали охотников и кинологов, Сретенский подошел к своим офицерам, собравшимся у его «Волги».

— Что думаешь, Щтепан? — обратился он к капитану.

Тот, затянувшись трубкой, выдохнул добрый клуб так, что поплыл узнаваемо сладкий аромат «Золотого руна». Почесав затылок под шапкой, он, выдержав достойную паузу, ответил:

— Думаю, с началом мотосезона я поставлю на уши всех наших оперов. Мы найдем этого фраера с оленем на брызговике, потом делового и понтореза со второй половинкой. Приведем им убедительные доводы, — левой рукой капитан продемонстрировал узнаваемый апперкот по печени. — И таки вернем тебе орнамент, — кивнул он головой на обломанный шпенек на капоте. На фармахиме нам сварят обе половинки, зачистят, заполируют — и приварим все назад. Муха не подточит.

Майор кинул на него тяжелый взгляд.

— Щтепан…

Старший оперуполномоченный сдвинул на затылок шапку, выпрямился и жестко ответил.

— Командир, я стою на своем: ее здесь нет. Ни в Цвинтаревке, ни в городе, ни в лесу, ни на кладбище, в камышах и далее по поселкам. Тетка взяла деньги и встала на лыжи…

— Сорок лет педагогического стажа, одинокая шестидесятилетняя женщина, ветеран труда и тыла, коммунист без уголовного прошлого уходит в бега с восемью с копейками тысячами фонда заработной платы детского садика? Ограбив свой коллектив, который она пестовала все эти десятилетия? Ты правда в это веришь, чувак?!

Дробуш зло передернул плечами.

— Мать его! Да нет у меня других версий. Неделю мы выворачиваем наизнанку всех участковых, оперов и щемим блатоту местную. Все блатхаты, колдырей, пустыри, заброшенки… Всех прессанули, в каждый двор зашли — в каждую парашу и в погреб заглянули. Тетка словно растворилась. И здесь мы ее не найдем, только время зря теряем. Эффективность такого прочесывания — это примерно как пердеть на отражение Луны в луже, — зло резюмировал он.

— Какие варианты предлагаешь? — спокойно спросил начальник УГРО, пытаясь потушить раздражение своего лучшего сыскаря.

— Веришь, я не знаю, Яныч, — вдруг как бы выдохнув, ответил капитан. — Как по мне, бесовщина какая-то. Как под землю провалилась вместе с деньгами…

— На нежить походяше, — вдруг пробасил подошедший в конце разговора охотовед.

Все развернулись к нему и к рыжему веснушчатому парню лет чуток за двадцать с вертикалкой на правом плече, неуловимо похожему на своего дядьку.

Мужчина неторопливо раскурил папиросу и веско продолжил:

— Таких вьюг тут отродясь не бымши, а в нонешнюю зиму аккурат раз в неделю. Люди пропадамши с декабря, — милиционеры переглянулись. — Город весь на ушах, слухи ходяши один краше другого, — закончил он.

— А ты, Егор, что думаешь? — вдруг обратилась к парню Алена Сергеевна.

— Ну, не знаю, — сдвинув на затылок волчий малахай, протянул племянник. — Прочешем район, конечно, там видно будя, — ответил он, доставая из кармана солдатской шинели пожмаканную пачку «Лайки», но, напоровшись взглядом на поднятые брови охотоведа, поспешно засунул ее в карман и, поддернув правым плечом свою вертикалку, добавил:

— Волчьи следы в этом году в Зеленорецком все видели, а раньше только проходяши в самые сильные морозы да раз в пятилетку. Жора, — обернувшись, он кивнул на хмурого парня с южаком, — божится, что медвежьи видал. Че ему врать-то?!

Сретенский тоже посмотрел на Георгия и спросил, обращаясь к охотоведу:

— Так а что там евойный братец?

— Оформили ему кустаря, жестянщики, оба теперь в мастерской. Жора либо с ним, или зверя бьеша в Козьмодемьяне.

Майор, вновь кинув тяжелый взгляд на Георгия, спросил:

— Что по урочищу мыслишь?

— Да что с ним сделамши? Возьму Жору с людоедом, пару своих псарей, и прочешем предлесье урочища до водонапорной, а успемши — так и до старой метеостанции дойдем. То ж разве лес…

— Угу, именно поэтому ты пацана, — Ян кивнул на Егора, — к Щтепану присватал?

Охотовед густо покраснел.

— Ну, дык, Горюшко-Егорушко… куда ему на нежить?

Племянник вспыхнул, как спичка.

— Дядь?!

— Закройся… — тяжело ответил охотник. — В свою группу свинтил отседова… Аллюр — три креста!

Парень нервно поддернул ружье и широкими шагами двинул восвояси.

— Нервный… Весь в сестрицу, — усмехаясь, пробасил дядя.

Оставшись вдвоем с Аленой Сергеевной, майор, как бы вновь увидя, окинул ее взглядом. Под шинелью было явно что-то поддето, округляя фигуру достаточно миловидной девушки. Она, заметив внимание, сбросила с руки овчинную варежку на резинке и поправила очки.

— Что-то не так, Ян?

— Смотрю, ты серьезно подготовилась к прочесыванию.

— Так я же опытная мать восьмилетнего мужичка-лесовичка, — улыбнулась она с серьезными глазами. — Смотрю, ты на взводе?

— Заметно?

— Еще как! — криво усмехнулась она. — Буквально током шарашишь.

— Прости… Тетку убили. Это я не чую — просто знаю. Щтепан молодой еще, хоть и хваткий. Кто и куда тело заныкал? Вот он, вопрос проклятущий. Не верю, чтоб кто-то пер его на себе километры по сугробам, через кладбище да вглубь леса.

— Чего тогда военных поднял, охотоведа? — удивилась Алена Сергеевна.

— Это вопрос к Вострокнутову и к нашим партийно-прокурорским руками водителям.

Уже