Тень цикады - Глеб Леонидович Бобров

— Именно так и есть, Яков Леонидович, — ответил профессор. — Законченное чудовище. Девочке и ее родным очень повезло, что ее трусики оказались залиты чужой кровью. — он помолчал. — Преступник одержим своей местью, а она, как известно, сжирает душу.

— Объясни, как он вычислил, что я включил свет, взял оружие в руки…

— Подошел и выглянул в окно… — добавил в унисон хозяин дома.

— Я тоже выглянул, но уже после звонка, — отметил оперативник.

— Смотрите, тут и сложно, и просто одновременно. В семидесятых янки разработали новую дисциплину — «нейролингвистическое программирование». Очень скоро стало понятно, что это в том числе инструмент подчинения и манипулирования другим человеком и массами.

— Западная цивилизация, чего удивляться? Наследники Макиавелли, Ницше и Лебона… — подумал вслух прокурор.

— Да… В Союзе неоднозначно оценивают это направление. Но я, например, считаю, что там есть рациональное зерно, и к лженаукам его не отношу. Так вот, американец Роберт Дилтс опубликовал книгу, сразу ставшую культовой. Я прочел этот двухтомник, причем в оригинале, — он посмотрел на собеседников. — Я ведь тоже билингва, почему и профессор в том числе. Так вот… Помимо фундаментального труда исследований структуры субъективного опыта он на его основе написал тоненькую брошюрку: «Прикладные сценарии НЛП». Это не учебник, не монография, а сборник инструкций уровня «открыл холодильник, взял мясо, закрыл холодильник», как американцы любят. О существовании этой книги я не знал, пока не увидел ее название в списке прочитанных Дружиным в Воронеже.

— Точно дьявол… — хлопнул рукой по ноге Неретин.

— С ней я ознакомился в читальном зале, на руки ее не выдают. Теперь давай угадаю, Яков Леонидович, — обратился к нему психолог. — Ты когда говорил с преступником, плохо его слышал?

— Точно! — вскинул брови прокурор города. — Словно из подвала.

— Он звонил из автомата у железнодорожного вокзала в Ворошиловграде, — ответил обоим майор.

— Эта техника как раз описана у Дилтса. Когда ты плохо слышишь нужного тебе собеседника, то весь уходишь в разговор вниманием, вслушиваясь в чужую речь и ослабляя контроль за собой — щелкаешь выключателем, прямо перед трубкой — предохранителем пистолета, мечешься по комнате, в окна выглядываешь. В целом же несложно угадать, что делает человек при важном, но внезапном звонке в три часа ночи, правда?

— Цыганский гипноз, — констатировал оперативник.

— Это, между прочим, тоже своего рода НЛП, янки и оттуда немало почерпнули, — констатировал Ривкин.

* * *

«Кемпинг № 5», или стоянка дальнобойщиков у Лиховского моста, что на трассе М4, называлась так только на вывеске, все дальнобои прозвали ее «Голодаевкой», хотя в работающей до ночи столовке кормили вполне прилично. Видимо, уничижительное название прилипло по наследству от дореволюционного народного прозвища Новороссийского тракта — «Голодное шоссе», ставшего впоследствии трассой всесоюзного значения.

У диспетчерской на корточках курил молодой мужчина лет тридцати с копейками. Несколько шоферов по очереди отмечались и, ежась от утреннего холодка, расходились по своим машинам. Он внимательно следил за крепким парнем с большой спортивной сумкой на плече, стоявшим перед его «головкой» МАЗа без прицепа и откровенно рассматривающим машину.

Докурив и дождавшись своей очереди, он отметился у диспетчера и, подхватив небольшую торбу, двинулся вперед.

— Купить хочешь? — на ходу спросил он, обходя парня. Открыв дверь, закинул в кабину торбу.

— Да куда мне, сирому…

— Так чего встал?

— Люблю «мазурики», шикарная тачка, — ответил парень и широко улыбнулся водителю.

Тот осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, откуда взялся парень, потом посмотрел на него самого. Крепкие туфли, коричневые вельветовые штаны без стрелок, темно-оливковый джемпер навыпуск. Одет просто, но аккуратно и во все новое.

— Ты кто, откуда и что здесь делаешь, пацан?

— Меня зовут Леша. Недавно откинулся, ищу, куда свой сидор кинуть, — кивнул он головой на сумку.

Мужчина едва заметно приподнял бровь.

— За что чалился?

— По 154-й…

— Фарцовщик, что ли?

— Та слезы одни, много не поднял, — рассмеялся парень. — А вы, уважаемый, простите, не знаю, как вас звать-величать, сами давно от кума?

Мужчина помолчал, пристально рассматривая собеседника.

— Откуда знаешь?

— Рыбак рыбака, как говорится…

— Я Андрей, — протянул тот руку. — Петрович, — добавил он невпопад.

— Простите, уважаемый Андрей Петрович, я «кобылка»… — сказал парень, не пожав протянутую руку.

Тот удивленно всмотрелся в собеседника.

— С воли такой?

— Нет, так получилось…

— Мне зачем сказал?

— Вы матерый, по вам сразу видно. Себя блюдете, все равно поймете — и спросили бы потом с меня, Андрей Петрович. Я же по чесноку с вами.

Мужчина призадумался.

— На чем бочину-то спорол?

— Не было залета, само так вышло… Любовь.

— Твою ж за ногу… — хмыкнул шофер.

— Вы куда едете?

— С какой целью интересуешься?

— Смотрю московские номера. Москва — любовь моя, — вновь рассмеялся парень.

— Лешенька, ты не похож на плечевую, а петухам я не извозчик, — ответил ему Андрей, не двигаясь при этом с места и продолжая рассматривать парня.

— Тю, сравнили! — растягивая слова, расхохотался тот. Чуть склонив голову, он озорно улыбнулся. — Таких, как я, на английском называют «блю принцесс».

— Мы же не в Англии? — криво ухмыльнулся дальнобойщик.

— Принцесса и в Урюпинске остается принцессой. Тем паче голубая да с золотым ротиком, — вновь засмеялся молодой человек. — Со мной не скучно, Андрей Петрович, просто на слово поверьте…

Мужчина смотрел на парня, словно пытаясь понять, что за комедию ломает перед ним этот Леша.

— Да, кстати, я еще знаю пятьсот километров анекдотов… вот точно не соскучитесь.

Мужчина как-то незримо подобрался.

— Значит, так, дружок. Залазишь, сидишь смирно. Попытаешь мне глазки строить или еще с какими глупостями — я твое симпатичное личико так монтировкой отрихтую, что мама родная не узнает. Просек?

— Да что вы, Андрей Петрович! Я же с пониманием. Уважение к людям имею, и помыслов таких не было, — очень серьезно ответил тот.

Машина мягко шла по трассе. В салоне тихо играла музыка. Вечерело.

— Чего молчишь? Мне анекдот про дальнобоев Василия Ивановича и Петьку жирно зашел, — ухмыльнулся водитель.

— Вы в Москве с мамой живете?

— Не, сам. Однушка на Якиманке.

— А разошлись чего?

Мужчина удивленно посмотрел на парня.

— Откуда знаешь?

— Кольца нет, ухоженный…

— Шоферня колец не носит обычно. — и, помолчав, добавил: — Следить за собой сызмальства приучен.

— Так чего ушла-то? Быт беспощадный доконал — или трепетная душа не вынесла долгих командировок мужа?

Тот рассмеялся, с интересом посмотрев на парня.

— Да всякое такое.

— Сами-то чем живете?

— Дык шоферю…

— Это понятно. Для души что делаете?

Водитель, вновь взглянув с интересом, сказал:

— Клянись, что только между нами!

— Да провалиться и не встать!!! — чуть ли не подпрыгнув, ответил тот и весь подобрался во внимании.

— Доски расписываю.

— Какие доски?

— Кухонные.

— О-бал-деть… — по слогам сказал пассажир. — Так. И