Навья княгиня - Виктория Александрова

что прибежала в княжескую избу несколько дней назад. Да и на бойкую купчиху, взявшую на себя управление мужниными делами, она не походила. Беляна была спокойна и невероятно печальна, смотрела всё время куда-то вниз и на вопросы отвечала не сразу. То ли дело её дочь — та при первой встрече с Вельмирой как раз выглядела угрюмой, сдержанной, а теперь именно она бегала по избе туда-сюда, отдавала приказы челяди и проверяла, всё ли ладно сделано. Возможно, она, а не Беляна возьмёт в руки Ясновитово хозяйство в ожидании, пока младший брат возмужает и поумнеет.

— Постойте. — Яснянка остановилась возле княгини, сжав ладонями простой серый рушник. — Уж не на нас ли вы пеняете? Я бы батьку тронуть не посмела, а матушка и подавно! — заявила она, уперевшись руками в бока.

Вельмира даже коротко рассмеялась от столь грозного вида девушки. Она и правда прирождённая хозяйка, истинная большуха, замуж выйдет — и мужа в ежовые рукавицы возьмёт.

— Мне нужно больше ясности, вот я и хочу понять, с кем твой отец не ладил, — пожала плечами она. — С вами ладил? Не ссорились вы, не дрались?

— С ним подерёшься, — невесело усмехнулась Беляна. — Ты взгляни на меня, княгиня, и вспомни мужа моего.

Ясновит и правда был дюжим молодцем, но Беляна всё-таки щуплостью и низким ростом не отличалась.

— Но мы мирно жили, правда, — продолжила женщина. — Ладили хорошо. Может, без особой любви, но мы-то уже не юными были… — Она вздохнула украдкой. — Не за что мне было мужа убивать и дочери моей тоже. Если на челядинок наших пеняешь, у них и поспрашивай.

— Может, он от тебя по другим бабам бегал? — вдруг подал голос стоявший позади Вельмиры Мстивой. Видимо, вспомнил слова своей дочери.

Беляна вздрогнула и округлила глаза.

— Опять вы на моего отца возводите напраслину! — возмутилась Яснянка, приближаясь к Мстивою. Он был выше неё больше чем на голову, но грозный вид купеческой дочери, её упёртые в бока кулаки, напор и решимость заставили его чуть попятиться. — Может, это ты его и убил, а, воевода? И хочешь от себя подозрения отвести и заодно княгиню запутать, чтобы на тебя не подумала?

— Яснянушка, опомнись! — Заряна, подскочив с лавки (треугольные подвески на её височных кольцах громко звякнули), бросилась к подруге. — Что ты несёшь такое? Разве наши отцы когда-нибудь ссорились?

— А кто знает. — Яснянка посмотрела на Заряну со страшной улыбкой. — Может, ссорились, а нам не говорили, и вот теперь…

— Друзьями мы с твоим отцом не были, — кивнул очнувшийся от изумления Мстивой, — но и ворогами тоже.

— А княгиня в воде девку видела, — напомнила Заряна.

— Может, воевода какую-нибудь девку и послал, — возразила Яснянка, явно желая добавить: «Да хоть тебя!»

— Уймитесь все! — не выдержала Вельмира и резко встала.

Эта внезапная склока напомнило ей вече, когда её выбирали княгиней, — тогда о ней тоже забыли и общались между собой так, будто её и не было рядом, обсуждали её судьбу, рассуждали, делать ли её княгиней, не обращая на неё внимания… Это очень раздражало, поэтому сейчас она снова вспылила. Жаль, рядом не было Ярослава, у которого вновь можно было бы выхватить меч, а Мстивой стоял слишком далеко — на него и без того Яснянка напала.

— Все друг на друга вину перекладывают, Сварожичи только руками разводят, жена Горяна никак не приедет… У меня, если честно, уже голова раскалывается от этого дела! — В подтверждение своих слов Вельмира прижала пальцы к вискам. — Ясно, что в убийстве никто признаваться не хочет. А мне-то что делать?

Её взгляд упал на крошечные ножны из коричневой кожи, подвешенные к длинному богатому поясу Беляны. Из ножен виднелась гладкая костяная рукоять.

— Ясновит чем-то острым убит был, так? — напомнила Вельмира, скрестив руки на груди. — А вы, голубушки, случайно ножи свои не теряли? Или, может, одолжили кому?

Беляна и Яснянка в недоумении переглянулись, но вдруг купеческая дочь покраснела, а в глазах её загорелось озарение, осознание… Только вот улыбки оно у девушки не вызвало.

— Я… я в тот день, когда батюшку убили, нож не могла найти… — Яснянка прижала ладонь к лицу, словно не хотела, чтобы её стыд и смущение кто-то видел. — Только сейчас вспомнила — доселе не до того было, княгиня…

— И до сих пор не нашла? — уточнил воевода — голос его был суров и низок, как у Перуна-громовника.

Яснянка развела руками.

— Я и не искала, — призналась она. — Говорю ж — не до того было… То батюшку хоронили, то другие дела, а у нас дома как будто ножей не хватает!

Тем временем в избу зашли служанки — Вельмира прислушалась к намёкам Заряны и решила поговорить с ними. Прислужниц в купеческом доме оказалось не так много — три девушки… Точнее, как тут же выяснилось, всего их было четыре. И ни у кого из них в тот час при себе не было ножа.

— А где Алдона? — подала голос Заряна и выразительно взглянула на Вельмиру — мол, я же говорила, челядинки тут замешаны!

— Заболела она, — вздохнула одна из служанок, — лежит сейчас… Может, завтра оклемается.

— Что за… Ялдона… — У Вельмиры не получилось выговорить правильно необычное имя заболевшей челядинки. Оно было явно не славянским, но и не хазарским тоже, да и не водилось в Воронце челяди из хазар уже давно — люди из того полона, что взял избавивший победичей от хазарской дани князь, давно умерли, а потомки их, если имелись, смешались со славянами. — Откуда она?

— Холопка голядская, — охотно ответила Яснянка. — Голядь тут к северу живёт, с берестянами граничит, но и мы тоже иногда с ними общаемся… Алдону, — в отличие от княгини, у дочери купца отлично получалось выговаривать непривычное славянскому уху и языку голядское имя, — мой отец купил, когда к ним на рынки ездил. Говорили, её отец тоже богатым купцом был, но в долговой яме оказался и в холопы пошёл вместе с детьми — настолько выплачивать было нечем… В конце концов, Алдону хозяин на торг выставил. Она пригожа, да и наш язык хорошо знает.

Вельмира задумалась: отсутствие этой необычной девушки из голяди её насторожило, да и Заряна продолжала смотреть на неё с явным намёком…

Она опустила руки и выдохнула:

— Беляна, Ясняна, выйдете.

Если хозяйки чего-нибудь недоговорят, то челядинки их наверняка подскажут. Порой слуги о жизни хозяев знают очень много… Но мать и дочь переглянулись и не сделали ни шагу к выходу.

— Выходите, — велела Вельмира. — При вас они мне правды не скажут.

Когда женщины, явно недовольные, вышли, она