Навья княгиня - Виктория Александрова

была прохладной, но ясной. Открыла Заря-Заряница небесные огненные ворота, зашёл в них солнечный Дажьбог и вышел Хорс, Месяц Месяцович, и детушек своих вывел — ясных звёздочек… Это немного успокаивало волнение Вельмиры: не только мрачная мать Марена, смерть и зима, но и другие боги присматривают за ней в этот тёмный, зловещий час.

Она шла то по жёсткой земле, то по мягкой траве или гладким камням… Город остался позади, и уже повеяло речной прохладой, запахом влаги и зелени. Поначалу было тихо, лишь слабый ветерок едва заметно шелестел свежей весенней листвой. Но вдруг сверху раздался шорох; Вельмира запрокинула голову и увидела на тёмно-синем звёздном небе чёрные очертания совы… Птица вскрикнула — низко, глухо, негромко, но этот крик всё равно пробрал до костей.

Вельмира замерла, обняв себя — она шла в одной сорочке, и с каждым мигом ей становилось всё холоднее, а от крика совы по телу побежали мурашки, и какая-то странная, потусторонняя стужа скопилась в груди…

Подождав, когда сова пролетит, она пошла дальше.

Вот уже завиднелась вдали священная вода Воронца. Это была широкая чистая река, разделявшая мир живых людей и владения Марены. Проводы русалок справляли здесь, здесь же гуляли на Ярилин день. В Воронце, как и в любых других реках и озёрах, жил свой хозяин-водяной с помощницами-русалками. Сейчас, в конце травня, они не были опасны — их стоит бояться перед солнцестоянием, до которого ещё целый месяц. Да и вряд ли они посмеют тронуть княгиню и подопечную Марены…

Но всё же Вельмира невольно замерла в десятке шагов от воды. Она крепко сжимала в руках головню, готовая чертить вокруг себя круг, защищающий от нави. Нет, бояться нельзя. Она — княгиня, правительница победичей и их защитница, она не имеет права бояться! И Марена ей поможет…

Вдруг откуда-то со стороны реки раздался шорох и треск, как будто кто-то пробирался сквозь прибрежные заросли, желая броситься в воду. С чего бы? Берег здесь крутой, чтобы удачно спуститься в воду, нужно идти к северу… К тому же недалеко есть мост…

Вельмира даже усмехнулась этим мыслям. У реки кто-то есть, кто-то шуршит зарослями, а она первым делом подумала, что здесь спускаться в воду неудобно, а потом уже… испугалась. Да, испугалась, хотя до последнего приказывала себе не бояться. Она невольно сжала головню, кажется, даже заноза впилась в ладонь, но Вельмира не обратила на это внимания. Упасите, боги, если её кто-то увидел… Тогда погадать не получится — это надо делать тайно.

Невольно, словно движимая неведомой силой, Вельмира пошла вперёд. Наверное, любая другая девка на её месте с визгом побежала бы домой, бросив головню и забыв напрочь обо всём на свете, но Вельмира помнила, что не имеет права отступать.

Раздался плеск воды, что заставило её ускорить шаг. Следом она услышала негромкий женский вскрик. Сердце сначала пропустило удар, а потом забилось в два раза быстрее. Вельмире показалось, что её руки задрожали так, что она сейчас выронит головню и останется без защиты… И резы она с собой не взяла! Но она всё равно продолжала быстро идти вперёд и вскоре оказалась на самом краю крутого берега.

Лунный свет слабо прорезал ночную мглу, но Вельмира долго шла в темноте, и её глаза привыкли к мраку. Поэтому она смогла разглядеть, как в чёрную, чуть сверкающую в лунных лучах воду погружалась женщина.

— Стой! — невольно вскрикнула Вельмира, понимая, что на её глазах человек пытается утопиться. — Стой, не надо!

Плеск прекратился, женщина замерла и обернулась. Вельмира разглядела её бледное лицо, испуганный вид, растрёпанные волосы — у неё была одна девичья коса, слава богам, не русалка — русалки кос не носят, простоволосыми бегают! На голове при этом не было ни очелья, ни колец, ни даже самого тонкого платка — а ночь выдалась прохладной, надеть платок бы не помешало…

Девушка смотрела на Вельмиру, как ей показалось, довольно долго, а потом покачала головой и попятилась.

— Нет, стой! — вновь вскрикнула Вельмира. — Я княгиня, я тебе помогу, только…

— Княгиня! — Девушка даже подпрыгнула и снова двинулась, но на этот раз — назад, к берегу.

Вельмира облегчённо выдохнула.

Она помогла девушке взобраться на сушу по крутому берегу — отбросила головню и схватила несостоявшуюся утопленницу за руки. Её рукава и подол намокли, она забрызгала водой и грязью Вельмиру, выбираясь из воды, кажется, даже водоросли попали на её белую сорочку и зацепились за понёву… Причём понёва была необычной — без полос или клеток, просто алой, подпоясанной синим, также лишённым узоров поясом. Из украшений на ней было большое блестящее обручье, и сверкало оно в свете луны так знакомо…

Когда она вылезла наконец на берег, то обхватила Вельмиру за плечи, а затем резко рухнула на колени.

— Княгиня, княгинюшка, матушка, не гневайся! — запричитала она так быстро, что сложно было разобрать отдельные слова, да и выговор у неё был необычный, не славянский… — Я не хотела, не хотела, но выбора у меня не было, иначе я бы всю жизнь терпела… Не могла я такой позор терпеть, даже когда он к предкам отправился, всё неспокойно мне было, так что и мне теперь тоже пора…

— Да к каким предкам, если бы ты утопилась, то русалкой бы стала! — покачала головой Вельмира, чувствуя, как девушка обнимает её колени. — Но я не понимаю… подожди, как тебя зовут?

— Алдона я… — пролепетала девушка.

Тогда для Вельмиры всё сложилось в единый образ. И необычная понёва, и странный выговор, и обручье это… Она слышала, что голядь и родственные им племена любят носить множество украшений из серебра, даже очелья и бусы. Но у бедной челядинки, которую купили, словно корову, осталось одно лишь обручье, которое и показала Вельмире вода во время гадания.

— Встань, — велела Вельмира, но Алдона её не слушала — продолжала стоять на коленях и прижиматься всем телом к коленям княгини. — Встань и расскажи мне всё с самого начала! — Вельмира наклонилась и потянула девушку вверх.

Не сразу, но ей удалось её поднять. Тут же Вельмира вгляделась в её лицо — молодая, ничем не примечательная, до смерти напуганная и бледная… Ну или это лунный свет в темноте делал её такой, белой-белой, почти прозрачной, похожей на русалку… Да она, считай, и стала русалкой — ещё чуть-чуть, и точно утонула бы, а там и водяной, рад-радёхонек, принял бы её в свои объятия…

— Это ты Ясновита убила? — прямо спросила Вельмира, сжимая плечи Алдоны.

Та воровато оглянулась, будто здесь, у священной