Жертва по призванию - Галина Кор

— Нет. Можете забирать. Хотя, будет лучше еще раз провериться в больнице. У них лучше оборудование, да и лаборатория, чтобы сдать анализы.

Куда забирать? Кого забирать? Мозг все еще туго соображает. О ком они говорят? Обо мне?

И тут надо мной склоняется лицо того самого знакомого голоса. Это Игорь Николаевич… отец Вадима. А где Вадим? Получается его забрала скорая? А кто второй? Мужчина из машины, которую мы зацепили?

— Можешь подняться? — интересуется у меня.

Прислушиваюсь к своему организму. Ничего не чувствую. Только холод. Пытаюсь пошевелить рукой. Поднимаю ее и рассматриваю. Вся в царапинах, запекшейся крови… Это моя кровь? Провожу этой же рукой по лицу. Вроде все на месте и особой боли я не чувствую.

— Тебе помочь? — его глаза шарят по моему телу, словно ищут причину моего молчания.

— Нет, я сама, — упираюсь руками в носилки и медленно поднимаюсь. Оп, картинка поплыла, но быстро стала на место. Немного мутит, но не критично. Думаю, что и встать получится.

Игорь Николаевич подает мне руку, помогая выбраться из машины скорой помощи.

— Отвези ее в участок, — дает указание полицейскому, — определи так, чтобы никто не тревожил до моего приезда. Сам разберусь. — Тот лишь кивает, подхватывая меня, как эстафетную палочку.

Полицейский сажает меня на заднее сидение патрульной машины и мы, объезжая место аварии, покидаем его. Проезжаем как раз мимо разбитых машин: капоты смяты, стекла разбиты, а обломки металла и пластика разбросаны по всей дороге. В том авто, которое мы зацепили, все еще светится аварийная сигнализация, мерцающая красными огнями в сумерках. Что случилось с водителем? Надеюсь, что он жив…

Откидываюсь на сиденье, закрываю глаза и представляю, чем вообще все это обернется. У Вадима в крови убойный коктейль… получится ли у его отца замять эту аварию. А если водитель погиб? Что будет тогда?

Как страшно… Обнимаю голову руками и растираю виски. В какой-то момент начинаю покачиваться, пытаясь успокоиться.

— С тобой все нормально? — голос полицейского заставляет вздрогнуть.

— Да, наверное, я не уверена… — неразборчиво мямлю.

Он бросает на меня встревоженный взгляд через зеркало заднего вида.

— И что с тобой делать? — ворчит себе под нос.

Я и сама не знаю, что со мной делать? Я вообще никак не соберу себя в кучу, чтобы понять весь масштаб случившегося.

Почему это случилось со мной? Кому звонить? Что просить?

Перед началом учебного года я уехала из дома со скандалом. Мама снова приревновала меня к очередному ухажеру, поэтому ей я точно не позвоню. Наташе? А чем она поможем мне? Только и того, что поплачусь в жилетку. Да и вообще, можно ли кому-то что-то говорить? Может мое желание разделить с кем-то эмоции обернется против того человека?

Подъезжаем к полицейскому участку. Полицейский выходит из машины и открывает мне дверь.

— Давай помогу, — протягивает руку.

Принимаю его помощь и выползаю из машины. Вот только сейчас я почувствовала, как ломит все тело. По мне, как будто катком проехались.

Заходим в здание. При входе сидит дежурный.

— Привет, — бросает ему мой сопровождающий.

— Ага, привет, — отвечает машинально дежурный и отвечает на телефонный звонок.

— Как будто мне делать больше нечего, — ворчит недовольно полицейских рядом. И вроде это он разговаривает сам с собой, но я-то слышу…

— Кто она? — спрашивает дежурный, заканчивая разговор, но продолжая заниматься попутными делами.

— Купцов просил ее куда-то пристроить до его приезда, — передает указания начальника «мой» полицейский.

— Чё она такая потрепанная? С трассы? — наконец-то дежурный поднимает на меня глаза. В дежурку заходит еще один сотрудник и услышав вопрос, кидает на меня изучающий взгляд. Очень приятно… девственница-проститутка… и такие бывают, наверное.

— Нет, она с места аварии. Короче, я тебе ее передаю, а вы сами тут решите, куда ее пристроить. Только чтобы она никуда не пропала, а то Куп нам бошки оторвет. У него сейчас траблы…

— Пусть заходит.

Дежурный нажимает на кнопку, и решетчатые электронные двери медленно открываются с тихим жужжанием. Мой сопровождающий жестом указывает направление, предлагая пройти вперед, как я понимаю, в строго охраняемую часть здания, предназначенную только для сотрудников. Я осторожно переступаю через порог, чувствуя, как электронные замки вновь запираются за мной. Я ничего не сделала, но ощущаю себя загнанным зверем.

Дежурный выходит в коридор, где стою я и говорит:

— Пошли. — Шаг у него широкий, размашистый… я не успеваю за ним. — Чего ты там плетешься? — грозно рычит, остановившись у какого-то кабинета.

— Плохо, — шепчу пересохшими губами.

— А кому сейчас хорошо, — произносит философски. — Садись, — указывает рукой на стул.

Это маленький серенький кабинетик. Со столом и двумя стульями. Есть окно, но оно зарешечено и замазано краской.

Присаживаюсь на стул.

— Руку, — гаркает надо мной.

— Что?

— Руку, говорю, дай.

Протягиваю руку. Моментально на ней защелкивается наручник, а вторая сторона щелкает на кольце, приваренном к столу.

— Зачем? — поднимаю на него глаза. Если до этого момента я не хотела или не могла плакать, то сейчас готова разрыдаться от отчаяния.

— Я чё, гоняться за тобой буду? Вдруг ты особо опасная. Короче, жди. У меня работы…

Выходит и закрывает дверь.

Глава 17. Новая реальность

Я устала, перенервничала… И стоит мне только остаться в тишине и наедине, как меня моментально сносит. Кладу голову на руку и отключаюсь. Это не сон. Это просто пустота. И в этой пустоте меня окутывает тревога. Я чувствую ее холодные руки. Они скользят по телу, то там то здесь сжимают сильнее, как будто пытаются выжать из меня остатки сил и спокойствия. В голове ни одной мысли, глухо. Это именно тот жизненный момент, когда не знаешь, чем закончится дело и где искать выход.

Дверь с силой бьет по стене. Этот звук пугает меня, резко приводя в сознание. Вскакиваю, наручник больно впивается в пристегнутую руку. Чувствую себя зверьком, которого загнали собаки. Сердце резко включается, принимаясь толчками проталкивать кровь по венам, отчего все тело начинает покалывать. В ушах звенит, дыхание неровное и тяжелое, перед глазами поплыли круги.

На пороге стоит Игорь Николаевич. Замер. Изучает. Взгляд останавливается на пристегнутой руке.

— Марков! — орет на весь коридор.

— Да, товарищ полковник! — кричит, как я понимаю, дежурный.

— Ты долбоеб?

— Никак нет, товарищ полковник! — бодро отвечает.

— Какого хера ты ее пристегнул?

— Так откуда я знаю… — прямо вижу, как он пожимает плечами, снимая с себя ответственность.

— Ебанатики, — шипит Игорь Николаевич. Заходит в кабинет и закрывает дверь.

Снова обессиленно приземляюсь на стул.

Вертолетики в голове никак не приземлятся. Прикрываю глаза и сглатываю. Пить хочется… Мне