Жертва по призванию - Галина Кор

— Понятно, — тянет многозначительно. Не уверена, что он верит моим словам, но это лучше, чем жалость, в которой я точно не нуждаюсь.

— И что мне теперь делать? — этот вопрос я задаю с надеждой услышать действительно полезный совет.

— Учись дальше, — пожимает плечами, словно это очевидно.

— А жить где? — не удерживаюсь от раздражения. Злюсь я не на Павла, а на Игоря, который выдернул меня из обычной жизни, навязав свою — полную «заботы». Все-то он продумал, решил, устроил… только не подумал, как мне жить после него. Думал, что будет жить вечно? — Цены на съём жилья заоблачные, я не потяну. А на стипендию особо не разгуляешься.

— Поехали, — Павел заводит машину, и мы отъезжаем от полицейского участка.

— Куда?

— Возвращать тебя в общагу.

— А получится? — спрашиваю с надеждой в голосе.

— Получится… Комендантша та еще сука, приторговывает травкой.

— И ее еще не посадили?

— Эм… — многозначительно хмыкает Павел. На этом разговор окончен.

Но все же меня волнуют кое-какие вопросы.

— Павел, а как отнесутся родственники Игоря, если я останусь в городе?

— Насколько я знаю, Вадим уехал. Его тещу интересует только недвижимость и бабки.

— А Елизавета Владимировна? — осторожно уточняю.

— Ты разве не знаешь? — вскидывает брови и пристально смотрит.

— О чем?

— Её арестовали. Это она убила Купцова.

— Как? — от удивления у меня буквально отвисает челюсть.

— Пока мы играли в кошки-мышки, она зашла в квартиру и пырнула его кухонным ножом. Попала прямо в печень. Нож выдернула, и кровь хлынула ручьём. И время так совпало… вот и не верь потом в судьбу.

— В смысле?

— Ты выбежала из квартиры, лифт был на первом этаже. Получается, она его вызвала. А когда выскочил я, чтобы догнать тебя, она уже была на пятом этаже. То есть я разминулся с ней всего на пару секунд. Кто ж знал?..

— А если бы в квартире оставалась я, она бы и меня… того? — Провожу большим пальцем руки по шее.

— На допросе говорила, что такого умысла не было. Она и Купцова не собиралась убивать. Очередной скандал… вроде, он подал на развод… — Павел переводит многозначительный взгляд на меня.

— Получается, сама того не желая, я стала причиной разлада и убийства… — отворачиваюсь к окну. Шепотом, почти неслышно, говорю уже сама себе: — Как с этим жить?..

— Не бери дурного в голову. Каждый отвечает за свои поступки. И Купцов не исключение. Приехали, выходи.

Павел зашел к комендантше сам. О чем они там говори, я не знаю. Только вышла она с ключом от моей же старой комнаты.

Мы перенесли мои вещи. Сажусь устало на кровать, оглядываюсь вокруг. Контраст бросается в глаза с первой же секунды. Что сказать — к хорошему привыкаешь быстро. К чему — к чему, а к комфорту меня Игорь быстро приучил.

— Все, я ушел, — Павел стоит на пороге, смотрит на результат нашей «работы».

— Стой! — вскакиваю на ноги. — А что с ней будет?

— С кем?

— С Елизаветой Владимировной. Мне она показалась немного… — кручу рукой возле головы, пытаясь вспомнить слово… «невменяемая».

— Там мамаша ее бегает… Может что-то и набегает. Все-таки жена бывшего начальника… Да и сама она из прокурорских… не пропадут. Выпустить не выпустят, так как зам Купцова ненавидит все это семейство, и обязательно доведет дело до суда, а вот что суд решит… Думаю, отправят на принудительное лечение в психиатрическое учреждение. Там тоже не сахар, поверь.

— Верю, — киваю в подтверждение.

На следующий день я с опаской шла на учёбу. Но дни шли, и меня никто не трогал. Жизнь постепенно налаживалась, возвращаясь к привычному «до-Игоревскому периоду». Даже общение с Наташей стало налаживаться… Конечно, весь город знал об убийстве начальника полиции. И многие вздохнули с облегчением. В их числе — и я.

Так прошел месяц. Память быстро стирает ненужные файлы. Иногда мне кажется, что все произошедшее было не со мной. Просто чей-то рассказ… или, возможно, сюжет из фильма…

Возвращаюсь с пары домой. Сегодня, как назло, учиться не хотелось, а пришлось задержаться чуть ли не до восьми. Один преподаватель поставил пару на восемнадцать двадцать. Так как он уезжает на семинар, а информацию нам должен рассказать. Наташа ушла раньше — у её отца день рождения. Поэтому я писала и брала варианты заданий сразу на двоих.

Вываливаем всей толпой на улицу и тут же разбегаемся в разные стороны. В общагу направляются только несколько человек — остальные либо местные, либо имеют свой транспорт, либо снимают квартиры.

Проходя мимо продуктового, вспоминаю, что у меня из еды, только тараканы и гречка. От нее, если честно, уже подташнивает. Поэтому, распрощавшись с двумя одногруппницами, сворачиваю в сторону магазина.

Долго хожу между рядами, пытаясь понять, что мой организм хочет съесть. В итоге останавливаюсь в отделе кулинарии, беру готовый салат и пару отбивных. С этим набором направляюсь к кассе. Там еще кидаю в корзину пару шоколадок, бисквит, жвачку и, засовывая сдачу в кошелек, выходу на улицу.

От магазина сразу поворачиваю во двор. Так быстрее доберусь до общаги — пройду наискосок. Только, завернув за угол, замечаю, что фонари не горят. Темно… холод пронизывает до костей, а в воздухе витает что-то жуткое. Но разворачиваться уже поздно — шаг за шагом продолжаю идти вперёд, продолжая засовывать деньги в кошелек.

Кто-то резко дёргает меня за плечо. Кошелёк выпадает из рук, и мелочь со звоном разлетается по асфальту. Я молниеносно оборачиваюсь. За спиной — огромный мужик. Чёрт лица разобрать невозможно… Тусклый свет с центральной улицы и окон домов едва освещает его фигуру, оставляя лицо в пугающей тени.

— Это тебе, — бросает он, суя мне в руки конверт. Не успеваю ни понять, ни осмыслить происходящее, как он разворачивается и исчезает в темноте.

Я стою неподвижно, словно прикованная к месту, не в силах произнести ни слова. Мне бы спросить: кто он? Что он мне дал? Но страх и неожиданное удивление лишают мой мозг способности формулировать хоть какие-то мысли.

Медленно наклоняюсь, поднимая кошелек и, на автомате, сую его в карман, туда же оправляю и конверт. Затем срываюсь с места и бегу к центральной улице. Сделать ещё хотя бы шаг в эту пугающую темноту я не в силах. Уж лучше сделаю круг.

Взлетев на свой этаж, залетаю в комнату и с громким щелчком закрываю дверь на замок. Дышу тяжело, словно загнанная лошадь, пытаясь привести себя в чувство.

Руки дрожат, но я всё же лезу в карман за конвертом. Распечатываю его, и первое, что вижу — банковская карточка.